Граффити

«Что я здесь забыл?» – спросил себя Саморядов. Он выпил коктейль, но ответа так и не нашел. Хм… Пора на выход. Тоскливым взглядом он проводил Ксюшу в соседний зал, куда она унеслась с подносом. Он поднял глаза на экран, висевший на выступе стены у окна. С высоты птичьего полета разворачивался какой-то потусторонний вид. Картинка из другого мира: белел песок отлогого берега, за которым ухлестывали синие-синие волны. Гуд бай Канары – Мальдивы – Багамы – Сейшелы – Карибы, где я не буду никогда. Потому что между прошлым и будущим есть только захолустье.

Гуд бай, Ксюша, с которой я не буду никогда. Потому что, потому что…

Пол под ногами ускользал из-под ног. Выйдя из «Бардака», Саморядов увидел, что улицу взяли в оборот сумерки.

4—4

Мимо проворчал похоронный автобус с мудреной аэрографией на боку. Теперь он направлялся в обратную сторону. И разрисован он был так же, но если приглядеться не совсем так. Верно, это была другая гробовозка. Саморядов озадаченно посмотрел ей вслед.

Зажегся зеленый.

Саморядов перешел дорогу и завернул в «Контакт». Бар был полон студентами и студентками. У окна сидели за столиком две светловолосых девушки. У одной короткие волосы были уложены шапочкой; у другой длинные прямые волосы падали на плечи и она смахивала на какую-то российскую киноактрису.

Пытаясь вспомнить имя этой актрисы, он подсел к девушкам. Они пили слабоалкогольные коктейли из длинных узких стаканов. Девушки учились в Педе. Полина Сивухо налегала на французский и немецкий.

Она общалась по скайпу с молодым парижанином из состоятельной семьи. Он звал ее к себе. Она все думала.

Хрупкая Лера Райш изучала психологию. Ее воротило от мужчин и тянуло к Полине. Лера рисовала иллюстрации к «Алисе в стране чудес». На рисунках Алиса выходила похожей на Полину.

В прошлом Полина занималась спортивными, а Лера народными танцами в Зореньке. Их будущее туманно. Их настоящее – «Барсук». Там они подрабатывают, вертясь вокруг шеста и обольщая стриптизом посетителей.

Саморядов заказал девушкам по коктейлю, себе – водку и селедку под шубой.

Салат оказался суховатым, невкусным.

Разговор тоже разочаровывал. Девушки переглядывались, пересмеивались, давали понять Саморядову, что ему тут не место. Но Саморядов не уходил. Он пил водку, ковырялся вилкой в салате и делал вид, что ему тут самое место. Он даже пригласил этих танцовщиц у шеста на выставку Климта.

– Мы предпочитаем ночной клуб, – сказала Полина с длинными волосами.