Пустой город

 – Он посмотрел на собеседника и слегка улыбнулся. – Я всё знаю.

Да, Гагик знал, что в окрестностях Милана у Вениамина есть уже свой дом. Вениамин был из тех, кто неохотно говорил о таких покупках. О том, что творилось у него внутри, не знал ни кто. Он умел молча переживать, но при этом улыбался. Наверное, жена тоже мало знала его, она просто доверяла ему и большей частью молчала, редко встречалась с женами по работе, по цеху мужа. Она работала на дому, давала частные уроки. Репетиторство.

Вениамин с любопытством посмотрел на приятеля и тоже улыбнулся.

Вопрос о своем доме он закрыл. Тему не стал развивать глупыми вопросами: откуда и когда. Было неприятно. До сей минуты, он был уверен, что ни кто не знает о покупке дома в чужой стране.

– Если придется уезжать? Чем ты там будешь заниматься?

– Открою свое дело. Возьму на работу украинцев, буду платить копейки, а они мне будут за это благодарны. Кланяются же они полякам. Вот так и будут дальше продолжать.

Какая разница, в какой стране. – Он отпил вина. Ждал вопросов, которых не последовало. – Веня, ты звонил Николаю?

– Да. Его нет здесь. Он уехал к семье. В дом приходит домработница, пауков разогнать по углам.

– Кто тебе сказал? – Гогик впился глазами в Вениамина. – Я думаю, что-то произошло. Коля не подходит к телефону, но он дома. Несколько дней назад я видел, как он курил на балконе. Мне кажется, он больше не хочет работать в нашем цехе. Если он это произнесет вслух, я осуждать не буду.

Человек имеет право выбирать себе жизнь, где ему лучше. Я только одного не знаю: почему он так тихо, скромно ведет себя. Что произошло, когда меня ещё у вас не было? Разное говорят, только я хочу услышать правду от тебя.

– Понимаешь. – Веня опустил глаза и собирался с мыслями. – Он дружил с Геной. Я не знаю, что произошло. Мне кажется, что Коля должен был поддержать и уйти вместе с ним, но остался. Это мои предположения. Наш клоун тогда уже стал зажраться.

Кто, что, кому сказал? До сих пор вопрос. Ни кто тогда не стал спрашивать, а потом не было смысла. После его ухода Николай резко изменился. Пару раз кричал, что уйдет. Потом успокаивался и продолжал работать.

За столом наступило молчание. Оба смотрели в свои тарелки, не поднимая глаз. Казалось, что мысли посещали их головы одни и те же. Они периодически поднимали головы и улыбались друг другу. Нужна была другая тема для разрядки.