Изменитель жизни

 – Но это как раз и понятно: она же революционная! Наши достижения больше чем фантазия – они часть будущего! Вы только представьте, что будет, когда наши аппараты заработают по всему свету! Мир наполнится совершенными личностями и в корне изменится, а вы войдете в историю как один из первопроходцев и покроете свое имя вечной и благодарной славой! – рвал на себе манишку баритон.

– Вы сказали «один из», – убрал я палец со спуска. – Значит, есть и другие?

– Не есть, Сергей Климентьевич, уже были!

– И каковы результаты?

– Результаты не просто обнадеживающие – они блестящие! Именно они дали нам возможность перейти от лабораторных условий к домашним!

Я медлил, и баритон заторопился:

– Понимаю ваши сомнения, а потому сделаем так: вы берете тайм-аут, думаете и как только что-то решите, звоните нам.

В любом случае вашу кровать вам завтра привезут…

– …И пусть заберут то, что привезли сегодня.

– Давайте все-таки подождем день-два, – с пружинистой настойчивостью попросил баритон.

 – Не торопитесь, подумайте! Утро, как говорится, вечера мудренее.

– Хорошо, я подумаю, – отступив от барьера, вернул я курок в исходное положение. – Но тогда пусть ваши люди заберут старую кровать. Ей-богу, с этим вашим аппаратом у меня теперь не развернуться!

Обладатель убедительного баритона повеселел и горячо заверил:

– Обязательно заберем! Для будущего музея заберем! Представляете табличку: «На этой кровати перед тем как шагнуть в бессмертие спал и грезил Сергей Климентьевич Натуроведов»!

Я смутился и захотел отступного:

– У меня к вам последний вопрос.

Очень для меня важный.

– Слушаю вас!

– Почему вы выбрали меня? Почему решили, что я больше других подхожу на роль доверчивого дурачка?

– Вас выбрал наш компьютер, а он никогда не ошибается, – ловко увернулся неизвестный абонент, да и был таков.

Другими словами, мы сошлись, но выстрелов не последовало.

3

Не знаю, как насчет сокровенных тайн жизни, но приманку мне подбросили самую, что ни есть лакомую: будущее.

Какой, однако, многообещающий посыл! Если, конечно, отнестись к нему всерьез. Только какой у меня на то резон? Всё мое прошлое было когда-то многообещающим будущим, да вышло мне боком, отчего я сегодня влачу серые дни, и редкие радости их цвета не меняют. А ведь бывало оно и улыбчивым, и солнечным, и цветастым, а теперь его у меня даже в залог не примут.