Белиберда. Странно не то, что странно. Странно то, что понятно

Дали так дали, теперь вся челюсть болит.

– И у меня болит.

– А у меня болит сильнее.

– А вот и нет, у меня сильнее.

– Ну, знаете, это уже через слишком.

Он и она

Он читает газету. Она смотрит в окно. Ей скучно.

– Закат был такой же грязный и серый, как и рассвет. И вообще я устала, и у меня депрессия.

– У тебя всегда депрессия. Давно пора обратиться к врачу.

– Я обращалась.

– Что он сказал?

– Он сказал, я не помню, что он сказал.

– Напрягись это важно.

– Я вспомнила, он сказал, что у меня депрессия.

– У тебя депрессия?!

– Да, у меня депрессия.

– И давно?

– Со вчерашнего дня.

– Тебе обязательно надо показаться врачу.

– Думаешь, стоит?

– Конечно, с этим нельзя затягивать. Один мой знакомый, затянул, да так крепко, что его долго не могли вынуть из петли.

– Что ты такое говоришь?

– Да именно. – Читает газету дальше.

– У меня депрессия, а он уткнулся в свою газету.

– Да.

– Что, да?

– Да, уткнулся.

– Тебе на меня наплевать?

– Нет, не наплевать.

– Тогда отложи газету. Займись мной.

– Сводить тебя к психотерапевту?

– Нет.

– Тогда, что?

– Ничего. – Она отворачивается, он утыкается в газету.

Стеснительный Сеня

Сеня сел на скамейку, и она сломалась. Сеня упал на землю, и сильно ушиб копчик. Копчик болел долго, и Сеня не мог нормально сидеть. Учительница заметила, что Сене неудобно сидеть, и она спросила его, почему ему неудобно сидеть. Сеня засмущался и сказал, что ему удобно сидеть, просто он устал и хотел бы постоять.

Учительница сказала, что в классе можно стоять только у доски, или в углу, за шкафом. А в остальных случаях положено сидеть. И Сеня решил, что охотно постоит в углу, так как урок он не выучил, и стоять у доски не имеет смысла. Когда он стал в угол, учительница продолжила урок. А Сеня так и простоял в углу, до самого звонка. Когда же прозвенел звонок, Сеня собрал вещи и ушёл домой

Табуретка

Она стояла посреди пустой комнаты. Где от стены до стены, и от пола до потолка, не было ничего, кроме, тёсанной, сосновой табуретки, с тонкими, тёмными разводами, по жёлтой древесине.

Когда он вошёл в комнату, то не увидел там ничего, кроме этой самой табуретки. Он хотел бы присесть, очень неудобно ждать, стоя. Но одиноко стоящая посреди комнаты табуретка настораживала. И он в нерешительности, стал топтаться у входа. Прошёл час, ноги стали ныть, а зад потянуло к низу. Но разрушить, кем то установленный порядок он не мог.