Поэтические зарисовки

Купцам важнее, чтобы их товар

Доставлен был на ярмарку и в срок.

В уме своём прикинул он навар,

То с детства им усвоенный урок.

И нет им дела, что отходят рано,

Что Вечность забирает мужиков.

Они считают барыши в кармане,

И подгоняют бедных бурлаков.

А как-то днём, когда остановились

Неподалёку от прибрежного села.

Лица бурлаков немного оживились,

Как если б в том спасенье от ярма.

Каким путём неведомо барчук

В то месте оказался в этот час.

Впервые страшный испытав испуг,

Поведал он родителю рассказ.

Но удивить отца не получилось,

Он сам жирует на таких же крепостных.

И не ему ль порою доводилось

Справлять в бурлаки с норовом иных.

Или в солдаты, как тут карта ляжет,

Играют богачи судьбой крестьян.

Не научил их ничему огонь пожарищ,

Холопов к бунту вновь зовёт смутьян.

Недолго бурлаки здесь простояли

И снова тянут бечевой баржу.

Уж в небе звёзды ярко засияли

Остановились, приготовились ко сну.

– Самара скоро ли? – спросил безусый,

– А что с того? – вопросом на вопрос,

– До Нижнего тягать, – ответил рослый,

Эт сколько дней? – опять вопрос.

Всегда по разному, – ответил третий,

– От многого зависит, хочешь знать.

Давайте закругляться, ночь, робята,

Пора бы и немного подремать.

* * * * *

Бурлаки 2

Бывало шумною толпой

В корчму приходят мужики.

На стол засаленный и грязный

Летят со звоном медяки.

Да много ли дадут бурлаку

За тяжкий подневольный труд.

Сбегая от податей и оброка,

Глядишь, другие набегут.

Галдят бурлаки меж собою

И пьют хмельное, чтоб забыть.

Работка та ещё, завоешь,

И остаётся только пить.

А где-то жёны и детишки

В глухой и чёрной нищете.

Здесь девки, водка и картишки:

Разгульной жизни фуэте.

Здесь чарка водки уравняет

Скитальца беглого и богача.

Шумит корчма, народ гуляет

Лишь воском капает свеча.

Не воск, а слёзы угнетённых

Свеча роняет в полутьме.

Но только разум опьянённых

Твердит: побудь ещё в корчме.

* * * * *

Вчера мне всё казалось по другому

Вчера мне всё казалось по другому,

Но новый день иные нотки внёс.

Любую можно чушь вдолбить блажному,

Кто жил в придуманном, чужими, мире грёз.

Химеру он шальную принимал за веру,

И ликам бил поклоны беспрестанно.

Но лишь не преступал он за барьеры,

И словно ёжик пребывал в тумане.