Все на маёвку! Сборник рассказов

Лишь немного подвинулась, чтобы старшая дочь барона Млинара уселась рядом в своём нарядном платье.

– Подвинься, – прошипела Павлина.

– Вот ещё, – фыркнула Хедвика. – А станешь толкаться, нарочно упаду на тебя на каком-нибудь повороте.

Карета тронулась, и мысли Хедвики устремились на ярмарку.

Каждый год в мае из разных стран приезжали купцы. Бродячие артисты устраивали представления. Жонглёры, глотатели шпаг. Силач, понимающий стопудовые гири. Заклинатель огня в высокой цветастой чалме. И акробаты.

Хедвика восхищалась их смелостью подниматься на такую высоту и ходить по канату. Без страховки! В толпе поговаривали, что были несчастные случаи и кто-нибудь да падал на помост или землю. Но Хедвике везло – ничего страшного не происходило, отчего она с каждым годом больше и больше загоралась желанием стать одной из акробаток. Даже репетировала дома, пока отец не узнал и не устроил взбучку. Неделю девочка ходила хмурой, но потом взялась за старое. Только не просила натягивать канат над лужайкой, а ходила по выложенной змейкой нити на полу.

А потом приехал кукольный театр. Хедвика посмотрела все представления. Каждый день – новые сказки! И каждый вечер уговоры отца свозить на ярмарку. Весь месяц девочка стояла у сцены в первых рядах и заворожённо следила за движениями кукол. Она пробовала пробраться за кулисы, но какой-то бугай прогнал её. А на заявление что она дочь барона только рассмеялся. От переизбытка чувств Хедвика топнула и сжала кулачки. «Ничего.

Мы ещё поглядим кто кого!»

В тот раз так и не удалось пробраться, но сегодня удача на её стороне. Сегодня особенный день. Не знала почему, но уверенность возрастала с каждой минутой, с каждым оборотом колёс.

– В этом году ярмарка грандиозная, – голос матери пробрался в мысли Хедвики.

– Ничего себе, – прошептала она. – Как же я найду их?

– Так тебе и надо, – злорадно сказала Павлина и поспешила выбраться из кареты.

Семью барона Млинара ожидали на сцене, чтобы они торжественно объявили о начале ярмарочного месяца.

Хедвика стояла рядом с отцом и не слышала о чём тот говорит. Смотрела на толпу, не видя знакомых лиц и улыбок. Только волнение ощущалось сильнее всего. Её и толпы. Одним не терпелось начать торговлю, другим – покупать.

– Без долгих разговоров, – сильный голос отца прорвал пелену отчаянья дочери, – прошу считать ярмарку открытой.

Восторженный рёв пролетел над округой, сорвав стайки птиц с деревьев.