Необыкновенный консилиум

Однако не думайте, что я собираюсь угощать вас выдумками. Всё, о чём я рассказывал до сих пор, существует на самом деле. Семиклассник Миша Баранов живёт в Москве. Больница, которую я описал, отнюдь не выдумана. И то, что вы сейчас прочтёте, – это, в общем, тоже правда. Или почти правда.

Итак, я решил созвать совет врачей. Врачи пришли. Ровно в назначенный час дверь в палату отворилась, вошёл высокий, смуглый, синеглазый человек, одетый в… Вот в том-то и дело, что одет он был совсем не так, как одеваемся мы.

На нём была длинная белая хламида, складками ниспадавшая к полу. Ноги были обуты в сандалии. Вошедший поклонился. Затем, подойдя к мальчику, он погладил курчавую бороду и что- то сказал на непонятном певучем языке.

Я догадался, что он говорит по-гречески. Бородатый гость повторил свою фразу по-латыни. Теперь я хорошо понимал его: ведь латинский язык— это международный язык врачей. Он сказал, что приветствует всех и просит повернуть ложе с пациентом так, чтобы его хорошо освещало солнце.

Миша смотрел на гостя, не веря своим глазам.

– Узнаёшь? – шепнул я.

Миша ответил:

– Кажется, да. Я где-то его видел… Ну конечно, – прошептал он, с трудом переводя дух, – я видел его… в учебнике по истории!

Мы передвинули кровать, пришелец из Древней Греции сел перед больным и взял его за руку. Чуткие пальцы его, нащупав что-то, замерли. Сомнений не было: он щупал пульс. Странный доктор не спешил. Долго сидел, не отнимая пальцев от худенькой руки больного.

После этого он принялся ощупывать живот. Руки его делали какие-то непонятные движения, точно он колдовал над мальчиком; потом он взглянул на меня и одним движением начертил пальцем на животе нечто вроде полукруга.

– Печень, – сказал он по-латыни.

Его руки покружили ещё, и так же уверенно он нарисовал селезёнку. Этот медик пользовался какими-то своими, не известными мне приёмами исследования, однако совершенно безошибочно определил расположение внутренних органов.

Под конец он приложил свою курчавую голову к Мишиной груди и, закрыв глаза, долго слушал сердце. По лицу его пробежала тень; он выпрямился, ласково потрепал мальчика по щеке и быстро вышел из комнаты.

Мы глядели ему вслед. Почти сразу же в коридоре раздались тяжёлые шаркающие шаги, и появился второй консультант.

Этот был ещё удивительней, и, пока он находился с нами, в дверь то и дело заглядывали любопытные.