Ближние и дальние. Повесть с элементами романа

Удостоилась Матушка Серафима и «августейших» сестёр милосердия узреть – одно из самых ярких воспоминаний, что до конца дней осталось.

Старший сын, наречённый в честь Отца Церкви, Тайну Пресвятой Троицы на Вселенском Соборе явившего, – Спиридона хотел по стопам отца идти. В тот год исполнилось юноше пятнадцать. Пошёл как только разрешение получил, в боях заслужил награды – и пуля ни одна по-серьёзному не тронула. Он будет рукоположен уже после трагического переворота, когда ещё машина кровавого террора не в полную мощь «заработала».

Младшему сыну в роковом 1914 году лишь девять лет было. Рано повзрослевший мальчик во всём помогал матери. Наречён младший сын был в честь самого почитаемого на Руси Пророка – Илии. Он, когда вырастет, хирургом станет. И веры не утратит…

А дальше… Да разве не знает кто-нибудь, что для многих слово «священнослужитель» чуть ли не синонимом «прокажённого» стало?! Не для всех, разумеется. Ведь отстоят же рабочие завода Храм Преображения Господня в Богородском! И не только, конечно…

Из таких, истинно русских людей, к тому же из сословия духовного была и сестра милосердия Мария – Мария Георгиевна, потерявшая во время разгула гражданской войны всех и всё.

От всего пережитого, от творящегося вокруг безумия, беснования первенец, родившись, всего час на земле грешной прожил. Через год родился сын, которого нарекли в честь Великомученика, которого бесогоном называют, – Никиты.

Потом на шести месяцах рождённая девочка всего полчаса прожила…

А когда Никите уже восемь лет было, в мир пришёл его младший брат, с которым будут они всю жизнь друг друга поддерживать – словом, настоящими братьями будут. Нарекли младшего в честь отца Церкви, создателя многих трудов духовных – Ефрема Сирина…

Глава десятая. Залп… по Героям Отечества…

Наступил кровавый тридцать седьмой… За героями Отечества – отцом Василием и отцом Спиридоном пришла под покровом ночи тройка кровавых палачей…

И за доктором Ильёй тоже – как же он сын и брат «мракобесов» и «контрреволюционеров»…

Двенадцатилетний Никита встал рядом с отцом и сказал, что пойдёт с ним…

А потом матушка Серафима и матушка Мария с четырёхлетним Ефремом на руках бегали всю ночь, пытаясь хоть что-то узнать.

Утром Никиту отпустили – вернее, просто выбросили на улицу.