Ближние и дальние. Повесть с элементами романа

Мечтали супруги, как будут после войны сына растить, как будут на заводе трудиться, как появится у Пети братик или сестрёнка…

Не привелось – на мине подорвался Иван в январе сорок пятого…

Тогда – а в начале войны чудом не потеряла Татьяна младенца, чудом мёртвого не родила.

А чтобы «избавиться», чтобы зародившуюся жизнь прервать, как некоторые «сердобольные» советовали «из жалости», и мысли такой ни разу не появилось – и так смерти кругом. Да и предательство это – ведь они с мужем так о ребёнке мечтали! …

Крещение – единственное Таинство, которое в случае крайней необходимости христианин сам совершить может – вот и пришлось Татьяне самой.

А как только возможность появилась, принесла сына в Храм – тот самый, что в Елохове…

Не было мысли у Никиты, что надо, как некоторые «советовали», свободную, без «хвоста» искать. (Мерзкие слова – человека недостойные).

Встретились родственные души – и до конца дней вместе будут.

Глава двенадцатая. Новые ростки любви.

Петя сразу принял чистого сердцем, честного, доброго Никиту – детей обмануть трудно – невозможно, наверное…

Почти сразу обвенчались супруги в Храме цвета зари, что в Богородском – в Храме, который отстояли в годы богоборчества рабочие завода, пригрозив забастовкой.

Среди них были и родные Татьяны, и сама она – совсем юная…

Никита Спиридонович с Петром и через много лет всегда друзьями оставались.

А когда Пете десять лет исполнилось, в мир пришёл младший брат его Павел.

Братья достойными людьми выросли – нашли себя в жизни и детей своих хорошо воспитали.

Был всегда перед ними благочестивый пример родителей и подвиг предков – отца Василия и отца Спиридона. Был пример Героев Отечества и Воинов Христовых, смерть от пуль богоборцев принявших, – никогда от детей того не скрывали. И, конечно, об убиенном на поле брани Иване – отце Петра помнили…

А теперь возвратимся на несколько лет назад – в первый послевоенный год. У мамы Никиты и Ефрема Марии и дяди, на место отца вставшего Ильи, дочка родилась. Марии тогда уже сорок три было, супругу её – сорок один.

Дождались всё-таки! …

Взрослый уже Никита – ему тогда почти двадцать один год был – и тринадцатилетний Ефрем всегда с особым трепетом к младшей сестрёнке относились. И нарекли девочку в честь младшей из трёх Сестёр-Мучениц – Любовью. Разумно любя, всей семьёй и воспитывали…

Люба – Любовь Ильинична всю жизнь русскую словесность преподавала.

В восемнадцать лет отвергла она ухаживания «отпрыска» сильных мира сего.