Остров

То ли он, будучи проницательным человеком, понял, что толку от этого парня, то есть от меня, всё равно не добьёшься, то ли иная какая причина была, только после того памятного разговора при поселении в общежитие он больше ко мне со своей просьбой не обращался. Скорее всего, всё объяснялось довольно просто. В числе тех ребят, которым я в день своей злополучной встречи с комендантом поведал о его гнусном предложении, был один наш сокурсник, между прочим, прекрасный товарищ, входивший в число моих близких приятелей.

После окончания института он совсем немного поработал по специальности, затем был направлен в школу КГБ – а туда, как известно, кого попало не направляли – и, окончив её, стал штатным работником этой серьёзной организации. Кто-то мне потом рассказал, что он ещё со студенческих пор сотрудничал с органами, то есть, попросту, был стукачом. Думаю, именно он и сообщил куда следует, что не стоит рассчитывать на меня, какой от него, дескать, толк, если сразу же всё выболтал друзьям-товарищам. И от меня отстали. Спасибо ему большое за это!

Но вернёмся в тот злополучный день, незадолго до зимней сессии, который чуть не сломал мне и Виктору жизнь. Странное дело, я совершенно не помню, из-за чего у нас с Пашкой тогда произошла словесная перепалка, переросшая в ссору и мордобой. Возможно, я сказал ему что-то обидное или он со свойственной ему ехидцей перешел какую-то грань. Короче, мы кинулись друг на друга с кулаками. Правда, успели обменяться всего двумя-тремя ударами, после чего он подмял меня своей монументальной фигурой, прижал всем весом к полу, так что я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Наконец, этот, рухнувший на меня шифоньер, приподнялся, из его носа мне на лицо капала кровь.

Я высвободился, встал на ноги. Валерка с Андреем в нашу разборку не вмешивались, не пытались разнять, просто лежали на своих койках и смотрели на нас круглыми глазами. То ли опасались, что перепадет и им, то ли соблюдали правила дворового этикета, не позволявшие проявлять миротворческие инициативы тем, кого об этом не просят.

Итак, я встал, вытер чужую кровь с лица и взглянул на себя в зеркало. Под глазом уже наливался синяк, челюсть слегка побаливала – знакомое ощущение, хотя драться мне приходилось в общем не часто.

А вот во рту что-то было не ладно. Я провел языком по верхним зубам и почувствовал пронзительную боль. На месте переднего верхнего зуба ощущалась непривычная пустота.