Тени Аквамарина

Присев на корточки и зажав руками уши, я пытался заглушить ее смех, она начала мне напоминать мой образ из сна. Хватит! Прошу, хватит!

Я услышал двойной щелчок, ее кубы ослабли, за этим последовал звук открытия дверей. Как только я выбежав оттуда, в комнату вошел мужчина. Немного отдышавшись и придя в себя, я почувствовал, как моя рука завибрировала. Это было уведомление о том, что я свободен. Выйдя из центра, я быстро снял с руки пульт связи с ZENO и положил в карман, после чего пошел домой. Всю дорогу думал об этом допросе.

Я знаю, что те, кто остался с эмоциями, другие, но таких случаев я еще не видел. Случай чистого безумия. На половине пути на секунду я задумался. Возможно, это было страшно, но в нем было что-то искреннее. Я давно не видел ничего подобного. Меня окружало все безэмоциональное, пустое. Но Кристина… она была честна со мной.

Часть 5

Что-то изменилось. Мне уже не было так страшно. Тот, кто пожирал себя прошлой ночью, демонстрировал собственный страх. Окровавленный, со следами слез под глазами, которые стирали на своем пути красные пятна собственных страданий.

Он забился в угол, будто я могу навредить ему. Я увидел, как он царапает собственные глаза. Все сильнее и сильнее, пока ему не удалось полностью избавиться от собственных глаз. Они стекали у него по пальцам небольшим количеством жидкости. Очень темно, я не могу разглядеть все детали. Мои цепи натянулись еще сильнее, и что-то держало мои глаза открытыми, какие-то ржавые прутья… Почему тому, кто калечит себя каждую ночь, важно, чтобы я видел его страх? Это часть пытки надо мной? Разобравшись с собственными глазами, он начал тянуть себя за язык после того, как мгновение назад он пытался выговорить слова о помощи. Спустя несколько сильных рывков язык был вырван. Его рот очень быстро наполнялся кровью, судя по звукам захлебывающегося человека. Но что, если он не человек, а монстр? Монстр, который приходит ко мне во снах, чтобы заставить меня покончить с собой наяву. Или он пытается сказать мне что-то еще? Он взял себя за уши и начал драть их с особой жестокостью. Захлебываясь собственной кровью, он остался и без их. В комнате стало светлее. Я смог разглядеть всю картину целиком. Он не был похож на человека. Лишь общая фигура, разорванная, страдающая от самого себя. Он принялся наощупь собирать все, от чего избавился, и есть: язык, уши, порой облизывая пальцы, слизывая с них остатки глаз. Я слышал что-то вроде стона или, скорее, рева.