За сладкое приходится горько платить

Малыш прикинул: расстояние от угла дома, где проходила пожарная лестница, до среднего окна, в котором хозяева беспечно оставили открытой форточку, – метров десять.

«Понадеялись на то, что окна на втором этаже».

Чуть ниже окна проходил узкий, в четверть кирпича, карниз. Для обычного человека проделать десятиметровый путь по такому пояску – задача невыполнимая, но для Малыша, большая часть жизни которого прошла в передвижном цирке, это было плевое дело.

До карниза он добрался по пожарной лестнице. Прижался всем телом к стене, поймал точку равновесия и без спешки стал продвигаться к окну.

По тротуару, прямо под ним, прошла подвыпившая компания, но он даже не замедлил движения, настолько был уверен, что ни одному из гуляк не придет в голову посмотреть вверх.

Добравшись до окна, подтянулся на руках и без труда просунул в форточку голову и руку.

«Этого достаточно, чтобы прошло и все тело».

Через минуту Малыш мягко спрыгнул с подоконника и почувствовал под ногами упругий ворс ковра.

«Ковер хороший, похоже, здесь есть чем поживиться».

Внезапно до его слуха донеслось какое-то движение, и при свете уличного фонаря он увидел, как в комнату вошел огромный пятнистый дог.

«Вот почему хозяева держат форточку открытой: надеются на собаку».

Он выставил вперед левую руку и ногу, приготовился отразить нападение. Пес не стал ждать: даже не залаяв, присел на все четыре и прыгнул. Еще в полете Малыш встретил его ударом снизу – в брюхо растопыренными пальцами правой руки.

Огромный дог взвизгнул и осел на передние лапы. Отполз в сторону, под стол, испуганно глядя на человека и дрожа всем телом. Ему, должно быть, никогда еще не приходилось испытывать ничего подобного – он находился в болевом шоке.

«Отойдет и бросится снова, – подумал Малыш. – Надо добить».

Не давая собаке оправиться, шагнул к ней и схватил за горло. Хватка была мертвой – тело дога, вздрогнув, обмякло, налилось тяжестью. Малыш двинулся осматривать квартиру. Он должен был найти деньги.

Деньги, чтобы купить одежду, чтобы снять в городе квартиру, о которой знал бы он один, в которой мог бы хранить все ценное, а главное – которая давала бы ему возможность иметь короткие минуты отдыха от роли идиота.

Люди здесь жили не бедные, он это сразу понял. Ковры ручной работы глушили шаги, мебель была из цельного дерева, много аппаратуры, на стенах картины, в которых Малыш не разбирался, хотя и знал, что они порой стоят ох как дорого.