За сладкое приходится горько платить

А ради своего будущего Малыш решил учитывать в дальнейшем любую мелочь.

* * *

Все опросы медицинского персонала клиники, в которой работал Самков, оказались безрезультатными. Никто не мог более или менее определенно описать раненого, доставленного однажды ночью в клинику и пролежавшего в коме долгое время. Выяснилось, что примерно у десятка людей, так или иначе сталкивавшихся с больным, совершенно разное о нем представление. Ни одной приметы, которая встречалась бы в трех описаниях!

– Ерунда какая-то, – разводил руками главный городской специалист по составлению фотороботов, у которого за плечами были художественная академия и три курса мединститута.

 – У него словно нет лица. Вы только послушайте, – теребил он Морозова за рукав, – у одного написано, что парень был казах или кореец, а в другом описании он русский или украинец. У одних глаза неизвестного зеленые, у других черные, у третьих серые. Совпадает только одна примета, что он не моргает вообще. Но этого же не нарисуешь!

Даже сам Самков не мог воссоздать в памяти лицо больного.

«Есть тип лиц, которые не поддаются описанию, они словно горячий пластилин, который все время меняет форму, – читал Морозов как-то вечером в одной из книжек по физиономистике. – На такие лица особый спрос в специальных службах: из людей, обладающих ими, вербуют и готовят разведчиков; такие лица предпочитают иметь наемные убийцы и прочие, близкие по духу к этой профессии».

Майор вспомнил, что допросы присутствовавших при скандале в казино тоже скорее сбивали с толку, чем наводили на след.

Мелькал в показаниях то просто какой-то паренек, то азиат, то вообще некое чудовище.

– Вы представить себе не можете, какой у него страшный взгляд, – рассказывал один из сотрудников казино, которого привлекли по обвинению в том, что он систематически морочил клиентов с применением мощного магнита. – Ка-ак глянет – на меня уставился так, что меня чуть кондрашка не хватил. И хоть бы раз моргнул.

«Опять этот немигающий взгляд, – думал майор. – Фантастика какая-то, мистика!»

Но Морозов и сам не мог вспомнить лицо неизвестного, которого когда-то доставил в клинику.

* * *

Стоял на окраине Кузнецка, в так называемом частном секторе, с выходом к самой реке, где причалена была моторка, не то чтобы барский особняк, но вполне солидный домик. Имелась при нем и банька, и удобства под крышей, и вода горячая, и телефон.