Свет в потемках

Это злило Олега, но сказать об этом прямо он не мог. Он достал из старого буфета советские кружки, поставил кипятиться чайник. Она сидела по струнке на краешке стула и пыталась поддерживать незатейливую беседу.

– Тут очень уютно – даже не скажешь, что это дача неисправимого холостяка.

Олег старался вообще на неё не смотреть, но на маленькой кухонке сделать это было крайне сложно.

– Неисправимого?

Лена то кокетничала с ним, то молчала. Они неспешно пили чай и уже непрерывно смотрели друг на друга – каждый думал о своём.

Она думала, что готова всю жизнь пить с ним чай из этих кружек в красный горошек, и ждала от него первого шага. То, что первый шаг случится, Лена знала точно. Он смотрел на неё, и думать уже получалось плохо. Она сидела в тоненьком свитерочке, и он точно был уверен, что под ним у Лены нет никакого белья.

Хотелось накинуться на неё и превратить это милое вечернее чаепитие в бессонную ночь, когда все эти дежурные разговоры будут уже точно не нужны.

Женщина всегда может повернуть ситуацию так, что облегчит любые терзания мужчины, особенно если она уже готова продолжать общение на новом уровне.

Олег не выдержал пытки:

– Что ты так смотришь на меня, как тогда, в аптеке?

В её взгляде он читал вызов, и адресован этот вызов был ему с точным конкретным посылом.

– Ты издеваешься надо мной, да? Это такая игра?

Лена вопросительно посмотрела на Олега, она прекрасно понимала, о чём он, но ответила как будто невпопад:

– Очень ароматный чай.

Олег спокойно встал из-за стола и тихо сказал:

– Хватит. Извини, я больше не могу.

Он схватил её за талию, приподнял, сграбастал в охапку. Она и не сопротивлялась. В маленькой спальне было темно. Олег брякнул выключателем на кухне, и свет погас во всём доме, только на стенах скакали тени от маленькой печки. Второпях он выбежал на веранду и запер входные двери. Ну, всё…

Он зашёл в спальню, она распустила волосы и улыбнулась ему в темноте.

Олег не помнил себя. Жадные поцелуи. Губы, шея. А дальше? Снять, всё немедленно надо снять. Свитера полетели на пол – его, её. Она действительно не носила лифчик: грудь была маленькая, аккуратная. Он смотрел на всё это и не мог поверить, что границы приличий стёрты, можно не соблюдать этот долбаный этикет и делать всё, что хочется, и так, как хочется. Казалось, что так должно было быть всегда.