Свет в потемках

Мимо пробегает двухлетний Глеб, мимоходом стаскивает злосчастную скатерть с доски и надевает её дыркой на голову.

– Я – пливидение с мотойсиком!

И вот уже все умиляются: накануне Глебу читали «Карлсона». Ну нет сил злиться друг на друга, когда в доме ребёнок и праздник с посиделками!

Наконец всё готово: старая, тоже мятая скатерть; горячее, которое тоже чуть не сгорело. Мы чокаемся. Я говорю незамысловатый тост:

– Дорогие мои Галка и Миха! Не буду говорить, как я вас обожаю, вы это и так знаете. Лучше скажу, что других таких друзей, как вы, у меня нет.

Посему придётся вам меня поить компотами, кормить салатами и взаимно обожать! Смею нескромно предположить, что обожать меня есть за что. Пусть в вашем доме счастья и любви будет больше, чем запасов риса и гречки! Будем здоровы!

Они смеются, мы, наконец, чокаемся и пьём Галкину домашнюю настойку, потом морщимся и поочерёдно обнимаемся. Мы с Галкой садимся за стол, а Мишка включает радио погромче. Всё становится похожим на настоящий праздник, хотя я просто заехала к друзьям в гости.

Я думаю: и ведь никто и нигде меня не встречает так, будто я звезда мирового масштаба.

А дальше меня увлекают Мишкины анекдоты, наши с Галкой сплетни и новости про общих знакомых. Вот оно, пятничное лекарство от однотипных будней. Кто развёлся, кто где отдыхал, кто кого любит и не любит и почему. Мы трещим – часы пролетают незаметно. Тик-так – Галка бежит укладывать Глеба Михалыча. Мы с Мишкой продолжаем наливать, но уже потише галдим на кухне, шушукаемся.

– Миш, ну скажи, за что ты Галку любишь вот сколько лет, а? Она тебя еще не достала, а? Ну неприлично же быть таким счастливым мужиком, ну?

Мишка улыбается с прищуром, говорит мне, что любит свою жену и по совместительству мою подругу преимущественно за «шубу» и за «цезарь».

Я парирую:

– Ага, салатики, как же! Поэтому что ль женился в двадцать два? Мы с Галкой во времена студенчества вкуснее шпрот в масле ничего и не едали. Какой уж там, Миша, «цезарь»? Не путай хронологию событий! А шуба-то у вас нынче и в шкафу, и в салатничке – кучеряво живёте, молодёжь!

Мы ржём.

На хохот приходит сонная Галка, которая уже сама прикорнула с сыном в детской кроватке. Какая-то игрушка отпечаталась на порозовевшей Галкиной щеке, и мы с Мишкой заливаемся новой волной смеха.

Друзья мои выпивают крайне редко, поэтому тут же пьянеют и начинают дурачиться: целуются, делают селфи с дырявой скатертью, выкладывают это всё в Сеть.