Цвет тишины

А потом его перевели в другой интернат. В дом, похожий на ракушку.

***

После попытки побега сидеть вот так на курсах было странно. Еще вчера Тахти плыл прочь из этих мест, наплевав на все, в кубрике, на рыбацкой лодке, надеясь, что его не заметят. И тогда он бы оказался – где? Где угодно, но только не здесь. Вчера он был преступником, нелегально забрался в лодку, притворился тенью. Он был кем угодно, но только не примерным учеником. Мир вибрировал, словно перетянутая струна. Все крайние состояния похожи.

Он словно плыл умирать.

Таких сочных, пересыщенных красок он давно не видел. Той ночью, разве что. Когда убегал от Соуров. Хотя он мало что запомнил. А потом вообще была вязкая пелена размазанных дней, похожих, невнятных, бормочущих дней, в которых он был вялой, заторможенной тенью. Такого количества пластырей на предплечьях он не помнил со времен старой школы, со времен реанимации.

Поэтому теперь сидеть вот так в аудитории, среди этих идеальных, чистых, лоснящихся ребят, изображать примерного ученика, обеспокоенного своим будущим, казалось нелепым и сюрреалистичным.

Тахти словно попал в чужую сказку, будто кто-то написал дурацкий, глупый кроссовер, запихнул его в чужой, двумерный мир с восьмибитной графикой.

– Тахти, ты успеваешь записывать?

Это Аату. Тахти ничего не записывал, и он заметил.

– Да, все в порядке.

Тахти говорил с ужасным акцентом. Но Аату каким-то образом разбирал его слова. Он улыбнулся принужденной улыбкой уставшего учителя.

– Записывай, пожалуйста.

Тебе понадобится этот конспект.

– Я записываю, – соврал Тахти и сделал вид, что карябает буквы в тетради.

Через пустой стул от него сидел Сати, парень в браслетах до локтей. Они бряцали, когда он двигал рукой. Он посмотрел на Тахти – цепкий взгляд из-под пышных бесцветных бровей. Улыбнулся. Тахти пожал плечами.

Сати повернул к нему свою тетрадь, и оказалось, что вместо записей там были кривенькие рисунки и попытки не то граффити, не то каллиграфии. Тахти улыбнулся в ответ и кивнул, мол, понимаю.

В перерыве Тахти перегнулся через пустой стул.

– Можно посмотреть?

– Что? – Сати обернулся, смотрел теперь на него, и Тахти только сейчас заметил тонкий шрам на щеке. И несколько покрупнее – на руках. Он не понял, что сказал Тахти. Конечно, не понял.

– Можно, я посмотрю? – Тахти указал на тетрадь.

– А, посмотреть? Конечно. Хотя, блин. Тут ничего особенного.

Он позволил Тахти выудить тетрадь из-под его руки.