Цвет тишины

В его взгляде, в разлете бровей, в жестах была уверенность, заземленность – и притом еще что-то бесовское, неконтролируемое, как наспех сконструированная бомба – с не вполне исправным детонатором. Тахти никак не мог определить, откуда взялось это ощущение, но позже оно повторялось в его присутствии, и чем больше он узнавал Сати, тем отчетливее ощущалась тонкая, непрочная грань между спокойствием и срывом. Но тогда еще Тахти до конца не осознавал, что это на самом деле значит.

Тахти сделал затяжку и с непривычки закашлялся.

– Прости, я не предупредил. Я курю крепкие.

– Я уже понял.

– Я давно курю.

– А я просто давно не курил.

Тахти нравилось вот так стоять с ним рядом, в наброшенных на плечи куртках, курить крепкие сигареты, от которых драло в горле и кружилась голова. Сати сминал сигарету в узловатых пальцах. На правой руке он носил тонкое кольцо без украшений. Теперь, когда в лицо дул ветер, теребил волосы, Тахти заметил и серьги в ушах. Простые колечки. В левом ухе два, в правом – одно.

– Оставить тебе пачку? – спросил он.

– Что? А, нет, не надо. Спасибо.

– Возьми, правда. У меня наверху еще есть.

– Я…

Тахти хотел сказать, что купит сам, но денег у него не было, от слова «совсем», так что купить он не мог ничего. Вообще. Сигги наверняка просто забыл. Но напоминать ему Тахти не собирался. А может, это Нана ему сказала не давать ему денег, чтобы он не купил на них наркотики. Тахти не употреблял наркотики. Гребаный сэндвич в столовке и пачку сигарет можно ему было купить?

Ему начисляли небольшую пенсию, на счет в банке, которым он не мог воспользоваться до совершеннолетия без письменного разрешения опекуна.

Нана как-то объясняла, что лучше этим деньгам скопиться, на первое время. Например, на покупку той же мебели в новое жилье. А пока они с Сигги обеспечат его всем необходимым.

Вещами и едой они его, конечно, обеспечивали, базара нет. Но денег на руки не давали.

Сати сунул ему в руку пачку и зажигалку. Мягкая красная пачка, полная примерно на половину.

Черная зажигалка с зазубринами на боку. Такие остаются, если открывать зажигалкой пивные бутылки.

– Спасибо.

Они вернулись в корпус, шли по лестнице, оставляя за собой шлейф табачного запаха. От этого щемило где-то в пояснице. Простая история, ничего особенного. Просто двое парней вышли покурить. Но сейчас, сегодня, для Тахти они были заговорщиками, плохими парнями, брошенными на улице. Мир против них, их двое, и кое-как они держатся.