Цвет тишины

Он даже в аппаратах ничего не слышит, ты знал?

– Я поначалу вообще думал, что он призрак.

– Призрак? Почему?

– Ну, на него никто не обращал внимания, даже Хенна. Я подумал, что только я его вижу.

Тори засмеялась.

– Ты как маленький.

– Не смешно, я в тот момент действительно начал верить в привидения. Но потом выяснилось, что он просто не слышит, поэтому Хенна ему ничего не говорит.

– Наверное, это ужасно сложно. Когда не слышишь, – сказала Тори. – Ни с кем же не поговорить толком! Мы переписывались, но это же не то.

Получается, можно поговорить только с теми, кто знает язык жестов. Вы тоже переписывались?

– Нет, я немного знаю язык жестов, – сказал Тахти, – но совсем чуть-чуть.

– А мне не сказал! Откуда?

– У меня был – есть – друг, Ханс. У него есть младшая сестра, она глухая. Ну, вернее как, глухая, слабослышащая. В аппаратах она слышит, но так, не все. Ханс стал изучать язык жестов ради нее, и я тоже с ним пошел на эти курсы. Мы все вместе ходили, с их родителями.

– Не каждые родители вот так пойдут изучать язык жестов.

– Им повезло с родителями. Когда Ханс играл в хоккей, родители всегда приходили посмотреть игру, поддержать его. И Ирсу тоже не кинули. Поддерживают и его, и ее. Когда Ханс ломал на игре ноги, они ездили к нему в госпиталь каждый день. Когда понадобилось изучать язык жестов, они взялись изучать язык жестов. Потому что они семья. Так всегда Ханс говорил. Мы же семья.

– Да, – Тори кивнула, – повезло.

Теперь все это было в прошлом.

Картинка потихоньку стиралась из памяти. Сейчас, на темной набережной, плечо к плечу с Тори, Тахти попытался вспомнить их лица – своего отца, Ханса, Ирсы, их родителей. Общие черты вспомнил – дорогие костюмы отца, его темные волосы, привычку сдвигать брови на переносице. Вспомнил широкую спину Ханса и тоненькую фигурку Ирсы, рядом с ним она всегда выглядела как ребенок. Но написать по памяти портрет он бы уже не смог, даже если бы владел кистью. Постепенно настоящее вытесняет прошлое, и мы уже помним не прошлые события, а истории, которые рассказывали другим. Так работает память. Так она пытается уберечь нас от боли. Не очень успешно.

– Придумала! – сказала Тори. – А давай ты меня научишь языку жестов? Я тогда тоже смогу с Юдзуру разговаривать.

– Да я ж сам его не знаю толком.

– Но вы же как-то разговаривали?

– Вот именно что как-то. Серый меня по сто раз переспрашивал.

Тори заглянула в его лицо.