Капсула Шумлянского

То дедуля пришлёт бутыль сибирской настойки на травах. В общем, всякое довелось попробовать. У Альберта дома тепло. Девчонки на подлокотниках кресел – вырастают как будто опята, стоит зажмурить глаза после первой рюмки. Сами собой выпадают из шкафа пузатенькие стаканчики. Время скользит, как по маслу – как будто в арабской сказке.

Шумлянский живет в интереснейшем месте – в двухкомнатной мастерской, но использует не по назначению. В модных течениях жизни, если это понятно. Будто сами собой, приплывают с прибоем гостей в квартиру предметики и ложатся на полки легко, будто там исконно и обитали.

Натурально, этакая музей-квартира. Место встреч моховитой богемы и свежей бамбуковой поросли.

И однажды упругим вечером в сладкой пене девчонок блеснула Лиза.

Удивленно глазами погладила пыльные стены, аккуратно присела на краешек стула. Нежными пальцами расплела длинную косу. Шумлянский старался увидеть, но форма ее груди скрывалась под свитером искреннего оттенка.

Пересел к ней поближе. Принюхался, присмотрелся.

Отодвинулась. Целомудренно юбкой накрыла колени, но рюмку уверенно в руки взяла. Выпила и не поморщилась. Альберт одобрил свой выбор.

В общем, с Лизой у них закрутилась игра.

Лиза тонула во сне. Вокруг волновалось море, но не воды, а древесных упругих крон. Дубы и баньяны, и мягкие шапки сосен росли, формируя лесную волну собой. Жухли и падали в грязь реликтовые гиганты, хрусткая зелень врывалась в низины и заполняла всё. Хозяйка Луна и владыка Солнце по кругу мчались над этим зеленым морем.

Лиза доверилась лесу и утонула в нем.

Пейзаж задрожал пеленой, будто яркое покрывало, рассыпался на молитвенные флажки. Между цветных лохмотьев высунулось лицо умеренно бородатое, растянутое в улыбке. Лиза, что было сил, его оттолкнула прочь. Легко, по широкой дуге, как будто на карусели, на смену мужчине явились родные черты темнокожей женщины. К ней потянулась Лиза из самого живота, коснулась, и всё исчезло, как тело флага легко улетает за взмахом древка.

Лиза была неизменно разной, и потому Шумлянский откладывал окончательное на завтра.

Думал привычно – завтра совру, что занят. “Лиза! Иди домой!”. И снова пойдут опята, совсем как раньше.

И однажды Альберт это вслух произнёс.

А Лиза в ответ засмеялась.

Поцеловались в прихожей чуть ближе к краешку рта, поболтали о том-о сём. Обсудили, как коротко щелкают часики. Безделушки блестели вдоль зеркала, из которого милостивый Король улыбался вместо привычного, пыльного Альберта.