Капсула Шумлянского

Метнулся в прихожую, обувь свою натянул, куртку накинул и к выходу кинулся, но споткнулся о Лизин сандалик, обрушился на пол и замер.

Спустилась ночь.

Ипполит, вернувшись из кухни, нажал на play, и из колонок донесся глухой рефрен, обрел бас, тихий вокал, и наконец перерос в музыкальную композицию, которая очень удачно …

Бессильно откинутый навзничь в малюсеньком коридоре Шумлянский увидел сон. Лиза была жива. Она отражалась в оконном стекле вместо лица Альберта. Сияла, смеялась, хмурилась и ругалась, а потом вдруг стала печальной, как будто ослабла.

А потом взорвалась и исчезла – получилось не хуже, чем у упругого мыльного пузыря. Лохмотья Лизиной пены скользнули вниз и сгинули в синеве. Альберт понял, что едет в автобусе, сидя на мягком сиденьи. Кресла вокруг заняты все – в них медитируют одинаковые монахи. Вместо водителя – мальчик, лет примерно шести. Он через зеркало заднего вида подмигивает Шумлянскому, радостно и небрежно вращая руль.

Автобус несется, переливаясь ртутью, по горному серпантину.

Монахи, не выходя из молитвенных поз, отклоняются от середины – вправо и влево. Шумлянский встает и идет к телевизору лобового стекла. Под колеса автобусу стелются тени – как будто слова по краю вращающейся пластинки. Альберт созерцает чернильные горы и линии электрических передач.

Пару кадров спустя луч автобусных фар освещает корову, стоящую посреди дорожного полотна. Выпуклый лоб и густые ресницы блестят. Альберт хватается за голову. Нервно кричат тормоза. Взвизгнули ветви по гладким бортам: автобус на полной скорости выпал с дороги к ласковым огонькам далеко внизу.

Альберт открыл глаза, прислушался – не показалось. Потёр ладонями кожу на голове, проковылял на затекших ногах, провернул ключ в замке. Огромной невнятной буквой в квартиру Шумлянского вдвинулся Ипполит.

– Здоров! Ты чего, собираешься уходить? – Кивнул вошедший на ноги Шумлянского, сбивая снег со своей меховой шапки. Шагнул в небольшую кухоньку. Одобрительно взглядом определил количество водки в графине, и опустился в кресло.

Шумлянский сдернул ботинки с ног, сел через стол от друга и мрачно уставился на пакет, стоящий под раковиной в углу. Тонко заныла фановая труба. Ипполит рюмку опустошил – за усопших не чокаются, пододвинул Шумлянскому пару, налитую до краев, но Альберт брезгливо дернул плечом.

–Ну, чего ты? Ольгу может быть позовем? – сказал Ипполит. Альберт скосил глаза на Лизин сандалик, по-прежнему воткнутый в коридор.

–Нет.