Камелии цветут зимой

В первые в жизни он чувствовал, что бессилен.

Через некоторое время, когда Линетт с детьми закончила трапезу и празднование возвращения Манара домой, эти двое ждали Эльзу снаружи «Красного ворона». Она расплачивалась на кассе, когда к ней подошел темноволосый юноша.

– Это мой номер, – он подвинул по столу небольшой сложенный листочек. – Если вдруг что-то случится или тебе понадобится помощь, позвони мне.

– Разве я не сказала делать вид, что мы друг друга не знаем?

– Мне плевать, – он схватил ее за запястье, когда та хотела отвернуться от него, – Я хочу тебе помочь.

– Я знаю, – она взяла аккуратно сложенный листочек и положила его в карман рубашки Шэрона на груди. – Именно поэтому я скажу «нет».

Она вышла из кафе и снова начала выслушивать неодобрительные вздохи о том, что та слишком долго расплачивалась за заказ. Шэрон еще какое-то время наблюдал за тем, как они уходят. Если говорить о том, что Шэрон точно усвоил за эти несколько дней, так это то, что она не терпит, когда кто-то лезет в ее дела.

Он прекрасно знал, что Эльза не примет его номер, поэтому незадолго до этого сделал две бумажки. И вторая сейчас находится в маленьком кармане толстовки, в которую девушка была одета. Эльза любит, когда играют по ее правилам, но Шэрону нравится это гораздо больше.

Эльза не выходила из комнаты уже несколько часов. Она уже отправила резюме на несколько вакансий, но пока никаких ответов не было. Девушка прекрасно понимает, что нужно поговорить о переезду с Линетт. Но желание отсрочить этот момент гораздо больше потому, что знает, чем это закончится.

– Мам, я хочу переехать, – она смотрела в свое отражение зеркала, представляя, что разговаривает с Линетт, – Я. Хочу. Переехать. Но я все еще буду помогать и часто приходить. Ничего от моего переезда не изменится.

– От какого еще переезда? – послышался грозный голос Линетт за спиной. Эльза вздрогнула от него и резко обернулась. – Кто тебе вообще разрешит переезжать отсюда?

– М..мам, я хочу переехать, когда найду работу.

Я уже откликнулась на множество вакансий, кто-то должен ответить положительно.

– Я тебе уже говорила, что нельзя идти работать к «кому-то», – она подошла к дочери практически вплотную. – Да и как ты будешь жить одна такая дурная? Ты даже без дрожи не можешь со мной разговаривать. Откуда у тебя вообще может быть такой нервоз? У тебя в твоем возрасте проблем вообще нет!

– Я могу жить одна. И я обещаю, что буду часто приходить, я не оставлю тебя!

– Я против.