Безумный алхимик

Накапав в рану и смочив бинт густой, как сироп, красноватой жидкостью, он крепко перевязал меня. Засучив изорванные рукава, он также перебинтовал свои руки, что-то бормоча себе под нос и сокрушенно вздыхая. Я было хотел встать и помочь ему но дед решительно усадил меня обратно, приговаривая:

– Сити, сити.

После перевязки старик принялся ходить среди крысиных трупов и отточенными движениями отрезать им хвосты. Продемонстрировав с довольной улыбкой мне целый букет хвостов, он закатал их в тряпочку и упрятал в вещмешок.

Также он принес свой арбалет и собрал болты. Повесив его на пояс и закинув через плечо лямку мешка, он помог мне подняться, и мы вместе покинули место битвы.

Сиропчик имел явно легкий анестезирующий эффект, так что нога в дороге меня почти не беспокоила. Мои порывы поохотиться на ящериц дед счел очень смешными. Он смеялся своим каркающим смехом до слез. Глядя на то, как я с топором подкрадываюсь к согревшимся и оттого ставшим очень быстрыми игуанам.

Утерев глаза, он выудил из вещмешка котомку и разложил ее на траве. Махнув мне, дед уселся по-турецки и принялся нарезать краюху хлеба. Я не стал кочевряжиться и мигом уселся напротив. Порезав хлеб и ломоть сала, дедуля выложил на тряпку десяток бледно-зеленых луковиц. С хрустом откусив от луковицы, он кивнул мне на горку еды.

– Интареман.

Луковицы напоминали редиску. Хлеб был серый и очень вкусный. Ну а сало оно и в Африке сало. Пока я набивал рот, наслаждаясь такими простыми и вкусными вещами, дедуля вновь принялся копаться в мешке и выудил из него кожаный бурдюк.

Открыв, он лихо выдул половину и протянул бурдюк мне.

– Ну, надеюсь, ты не практикуешь уринотерапию: – как можно искреннее улыбаясь, ляпнул я. Однако отказываться невежливо. В бурдюке оказался травяной чай, отпив пару глотков, я продолжил набивать живот.

– Ох как же вкусно было дедуль благодарю тебя. Ты не поверишь, я уже дичать тут начал, все ящериц да рыб ел.

Старикан сидел и внимательно слушал.

Продолжая болтать о еде и своих мечтах о жареной картошке, я развалился на травке и не заметил, как уснул. Мне снился дом и родной двор. Краем глаза замечаю движение.

– Дед, а ты-то зачем мне снишься?

Он грустно улыбается:

– Я хотел поговорить с тобой, «внучек» Ты ведь не здешний? Я таких строений отродясь не видывал.

– Каких строений? Погоди, так ты что, говоришь по-русски?

– Мы общаемся не словами, а мыслями.