Безумный алхимик

Следующая дверь отсутствует, а проем ведет куда-то еще глубже, и веет оттуда просто могильным холодом, я поеживаюсь – не, нафиг, голым туда соваться себе дороже. Последняя слева дверь закрыта, тяну ее за ручку, и после небольшого усилия она отзывается противным скрипом и медленно открывается. Внутри также сыро, но не холодно, войдя, я оказываюсь в просторном помещении, в центре которого возвышается стол. Монолитная столешня, метров пять длиной и два шириной хоть и треснула местами, но толщиной сантиметров в двадцать, внушает уважение – прям зал собраний и совещаний.

На потолке все тот же светящийся мох, так что света хватает. Во главе стола что-то похожее на каменный трон, только спинка отбита, а вот она валяется сзади аж у стены.

– А вот это уже нехорошо. – бормочу я себе под нос.

У подножия трона под столом лежит куча мусора, из которой явно торчат чьи-то кости. Оглядевшись, я замечаю какую-то гнутую железяку, похожую на рессору. Выдрав ее из стены, ворошу кучку с костями. Это точно кости, и, судя по всему, человека.

Вон тазовая, а эти длинные, наверняка бедренные, и еще кучка позвонков.

– Маловато, а где остальное?

В этом хламе из обвалившейся со стен штукатурки, деревянных и железных, ржавых, обломков уже ничего не понять, а ковыряться в нем желания никакого. Однако странно, что нигде нет стекла или пластика, они же не гниют.

Развернувшись, замечаю, что над аркой входа висит барельеф из завитушек по краям и фигурками людей ближе к центру. А в нем торчит топор, не похожий на пожарный или туристический, грозное боевое оружие.

Широкое лезвие разбило на части каменное художество и застряло в щели. Рукоятка высоко торчит, не допрыгнуть, метра три, не меньше. А если железякой сбить?

Отойдя к столу, я примерился и метнул, как городошную биту, железяку. Хрен там, с лязгом грохнув о камни и лишь слегка их пошевелив, она звякнула об пол – промазал. Решив не выпендриваться и взяв железку уже в обе руки за концы, я, встав под точащим топорищем, плашмя метнул железяку вверх.

– Ах тыж ляяя, – едва успеваю отпрыгнуть.

Сверху начинают валиться здоровенные куски барельефа вместе с топором и метательной железякой. Грохот, пылища клубами, дышать нечем. Отбегаю подальше в угол комнаты, чувствую, как под ногой что-то хрупает и в ногу впивается острое. Челюсть, нижняя, часть зубов впилась мне в пятку, ладно не до крови, А вот и черепушка почти утонула в каменной крошке и пыли.

– Далеко же ты от задницы оказался.

С таким мертвецом даже не страшно.