На вершине бездны

– Спасибо тебе, Массар Годо. Я твой должник. А о своих долгах я помню и плачу их сполна, – произнёс Гаспар.

– Поправляйтесь, господин. И знайте, мне от вас ничего не нужно, – добродушно улыбнувшись, сказал трактирщик.

Пододвинув к кровати Гаспара стул с подносом еды, Массар Годо попрощался и вышел, тихо притворив за собой дубовую дверь.

Глава 2

– Эй, шелудивый!!! – раздался грубый голос стражника. – А ну, вставай, скотина! – заорал он снова и пнул тяжёлым сапогом мужчину, лежащего на мостовой.

Продрав свой единственный глаз, мужчина лихорадочно осмотрелся.

– Чего развалился?! Сейчас живо в каталажку отправлю! – нарочито пренебрежительным тоном рявкнул солдат.

– Гальюнный червяк… Грот-мачту тебе в жопу… – зычно ворча, выругался одноглазый бородач и кряхтя поднялся с мостовой.

Солдат удивлённо осмотрел грязный наряд разбуженного им пьяницы и, высокомерно вздёрнув подбородок, не спеша отправился вверх по улице.

– Где я, дьявол меня дери?! – прохрипел бородач, потуже затянув на голове красную засаленную бандану. – Капитан меня скормит рыбам. Ты опять вляпался, Барт! – разговаривая сам с собой, недовольно буркнул бородач.

Отряхнув вымазанные в грязи штаны и поправив измятый жилет, Барт, пошатываясь, двинулся вниз по улице. От порыва ветра, задуваемого в распахнутый ворот, его белая холщовая рубаха надувалась на нём как парус.

На городской башне раздался бой часов.

Бородач испуганно вскинул голову и посмотрел на огромный циферблат. Щурясь на солнце и смахнув ошмёток куриного помёта с глазной повязки, Барт вдруг оскалился и бросился бежать.

– Пошли вон! – заревел он, расталкивая лезущих под ноги горожан. – Чёрт! Чёрт! Чёрт! Они же отплывут без меня! Я не могу остаться на Ямайке! Меня здесь ищут! Надо было остаться на корабле, а не шляться по тавернам, блудливый олух! – ругал себя Барт и, спотыкаясь о торчащие из мостовой камни, бежал в сторону порта.

Однако вместо него старый пират оказался на рыночной площади. – Проклятье! В какой стороне порт?! – схватив за ворот одного из покупателей фруктовой лавки, заорал ему в лицо Барт.

Шум галдящей вокруг толпы вдруг стих. В воздухе повисла напряжённая пауза, сменившаяся гомерическим хохотом торговцев и горожан. Люди тыкали в него пальцами и смеялись так, что у многих проступили слёзы.