Сон и наваждение

Сквозь застилающую глаза пелену видела двух молодых мамаш, стоявших в проеме двери и тихо подсмеивающихся над моим беспомощным положением. К ночи я почувствовала себя лучше и начала думать о том, какое имя дать дочке. Мама послала через медсестру записку, поздравила. Посоветовала назвать девочку Лидой или Людой. А мне хотелось выбрать имя позаковыристей, менее распространенное. На какое-то время остановилась на имени Полина.

Утром в первый раз принесли дочурку – маленький сверточек весом 2 кг 700 г и длиной 49 см. На голове у нее чепчик, глазки полуоткрыты, грудь сосет еле-еле.

Ей, наверное, от наркоза тоже досталось. Из-под чепчика выглядывают рыженькие волосики – «рыжулька моя». По ночам в палате жутко холодно. Среди санитарок – одна из моих бывших одноклассниц. Прошу у нее второе байковое одеяло (я видела целую стопку в кладовой комнате). Но она мне его почему-то не дает. Возможно, это было маленькой «местью» бывшей троечницы – бывшей отличнице.

Дома, после выписки, показываю Маняше сестренку в люльке.

Она тянет к ней ручонку и нежно шепчет: «Катя, Катя» – так она звала всех своих кукол. Ну, вот и решилась проблема поиска имени! Называю вторую дочку Катюшей.

    (октябрь, 2009)

Рискованное путешествие

Она срывается с места, как львица.

Пыль подколесная – в разные стороны.

К спинке сиденья прижмет – не отлепишься,

враз пожалеешь, что вздумалось ехать.

А дорога, известное дело, мерзкая.

Щебень скрежещет яростно, муторно.

Едва успеваешь глаза зажмурить,

С шумом влетая в глубокую выбоину.

Ветер бьет в окно приоткрытое,

Волосы – дыбом, кофточка – парусом.

Сейчас не успеет ворона крикливая

Убраться с дороги и сесть на обочину.

Скрипят тормоза, разжать можно пальцы.

Вздохнешь облегченно, что славно закончилось

Такое невероятное, сумасшедшее

Наобум задуманное путешествие.

Московское утро

За этим окном – ностальгическая повседневность.

Наполнена миска кошачья,

Струя бьет эмалированный чайник.

Фен урчит в ванной,

Заглушая шестиразовое пиканье радио.

Намыты финики с курагою.

Жасминовый чай в чашке.

У зеркала в прихожей – сложенный вчетверо

Новый платок для литургии в Коломенском.

Прощай, родная земля!

Солнечным днем восьмого июня 1998 года самолет «Аэрофлота», выполняющий рейс по маршруту Москва – Буэнос-Айрес, оторвался от взлетной полосы Шереметьево-2. Этот рейс в Латинскую Америку был последним для российской авиакомпании.