Сон и наваждение

Пользуясь предоставленной возможностью работать со столичным оркестром, старается взбудоражить наше болото. Для последнего в году концерта выбрал Третью симфонию Прокофьева. Мы все в ужасе, ведь у нас только Гайдн, да Шпор неплохо получаются!

Мне непривычно ощущать, что рядом сидит не Кларисса, а Икарус. Вместе с отсутствующей по болезни старой скрипачкой исчезли специфический запах лаванды и подушечка в стиле пэчворк, которую она кладет на сиденье. Краем глаза вижу, с какой концентрацией играет новенький. Он как будто здесь, рядом, и в то же время его нет вовсе, словно растворился в звуках.

Вдруг валторны выдают жуткого «петуха». Икарус останавливается, опускает скрипку и поднимается со своего места.

– Извините, Адриан, что вмешиваюсь. Я просто хотел сказать два слова музыкантам. Понимаете, то, что мы сейчас играем – это необычная музыка. В ней живет Огненный Ангел, который размышляет о существовании Бога. Его беспокоят проблемы бессмертия и происхождения зла. Эта музыка о природе страха и смерти, о взаимосвязи духовного и физического в человеке.

Все замерли. Струнники вытянулись по струнке, духовики надулись: «Вот это да! Чего это он разошелся?!»

– Я не имею права учить вас. Вы и без меня знаете, что музыку надо играть сердцем.

После репетиции укладываю инструмент в футляр и участливо спрашиваю Икаруса:

– А где ты живешь?

– В гостинице. Я летаю из оркестра в оркестр. Никогда не нахожусь в одном городе больше месяца.

– И все же, кто ты на самом деле?

– У меня нет никакого особого секрета – участвую в проекте «Лучший оркестр Латинской Америки».

– Вот как! Значит ты почти что ревизор? А я-то думала, что ты ангел, – разочарованно протянула я.

– Нет, я не ангел. Да это и хорошо, наверное, ведь ангелы – существа бесполые, а я – мужчина. И мне даже кажется, что ты мне нравишься.

    (ноябр, 2009)

К Мастеру

Тихим вечером рвется душа

Отыскать, где у неба прореха.

Помогите добраться к нему,

Хочу видеть того человека!

Разукрасит на смелой волне

Меж серебряных звезд каравана.

Полечу на лохматой метле

Над Атлантическим океаном.

Дайте воздуха свежий поток!

Мне не жалко покинутой суши.

Даже вечером, теплым порой,

Замерзают горячие души.

Презумпция невиновности

Вечерняя электричка мчит пассажиров с окраины Буэнос-Айреса к центральному терминалу «Ретиро».