Кабаре-Гиньоль. Русские сезоны

Разве огурец что-нибудь меняет?

LXII

Второразрядный график Чикалин,

Мечтавший заполучить оформление

Книги о революционных пресненских

Схватках, изучал работы авторитетного,

Изумительно владеющего карандашом

Владимира Андреевича Фаворского.

Паршиво, бездарно, ужасно,

Как бы я ни старался, так думать

Мне себя не заставить – рисунки отменные,

Насыщенные очевидным талантом,

А вот этот с колышущейся рожью

И мордой труженика над ней

Не очень.

Действительно никакой.

Словно мой.

LXIII

Полностью захваченный открытием

Беспредметности

Казимир Малевич

Подсевшего к нему работягу

Игнорировал,

В излияния простоватой до отвращения души

Не вникал,

Прислушался и зацепило.

Разговор затянулся за полночь.

О бабах они говорили.

LXIV

Выброшенный из большой политики

Александр Данилович Меньшиков

Заросшим опечаленным бирюком

Плелся по забытому богом селу

И к счастью ли для себя

Привлек взор бойкой,

Легко относящейся к здоровому сношению

Варвары Чистковой.

С тобой я, Данилыч, не прочь, сказала она игриво,

Но не задаром. Полтину на утехи отыщешь?

Полтину?! – взревел некогда

Ворочавший миллионами фаворит. —

Да я три полтины тебе

Заплачу. Хотя три для меня дороговато. Две!

LXV

Прыщавый черносотенец Бичкин шел

В церковь, расположенную

На излучине Невы.

Осанистый отец Вениамин,

Закрывший двери для остальных прихожан,

Его уже ожидал.

На вечерне будут только они.

От проведенной в интимнейшем кругу

Ночи

Перекинут мостик к времени

Солнца.

LXVI

Глядя на вагоны

Немецкого трофейного добра,

Загруженного рядовым составом

Для маршала Жукова,

Полулежащий в кузове грузовика

Старшина Кухлевич

Провел мысленное сравнение

Бывших и нынешних.

Царская власть людей, разумеется,

Уродовала, но Суворов

Из крепости Измаил

С ковром на плече не выходил.

LXVII

Зимний лагерь в устье Анадыря

Потерпевшие неудачу

Степан Дежнев и его спутники

Разбили от безысходности.

Нужно выживать,

Бороться за существование,

Редчайший кусок чего-то мясного

Отправлялся в нутро

Без вопросов.

Кого едим?

Не цинготного ли Валабонина?

Да кто в таких условиях спросит.

LXVIII

Нуждающийся в медицинской опеке

Михаил Врубель,

Работая над портретом

Своего психиатра Усольцева,

Фокусировался на окне.

Окно. В окне лицо.