Кабаре-Гиньоль. Русские сезоны

XIII

Александр Васильевич Суворов

Стремительно вошел в солдатскую

Баню.

Скинул одежду, окатил себя из шайки почти

Кипятком,

Видите, сынки, что мы, русские люди, можем?!

Как же, отец, не видеть! Не обварился ты, ничего?

После этого обливания

Состояние у меня, конечно, плохое. Но горе – не беда!

Паштет – не лебеда!

А брюква – брюква. Жареной брюквой

Вашего Суворова в детстве пичкали,

Фундамент будущего победителя закладывали,

Не догадываясь о том!

XIV

Федор Михайлович Достоевский

Шел по Мытнинской набережной

С тазом крови.

Откуда она?

Достоевский не скажет.

Она человеческая?

Не ответит вам Достоевский.

Кровь выплеснута в Неву.

Таз отдан благодарственно перекрестившейся бабе.

Замерзшие уши растерты

Ладонями.

Июльский полуденный зной.

А уши у Федора Михайловича мерзнут.

Так велит Бог.

XV

Возненавидевший революцию

Художник-социалист

Поняков

За неимением дров и стульев

Топил буржуйку своими разрываемыми

Холстами.

Воздух слегка нагревался,

Протянутые пальцы возвращали

Чувствительность,

Возникший на пороге

Собрат по пейзажному цеху

Биклаянский

Стряхнул снег,

Подсел на корточках к пламени,

Не допущу я, чтобы тебя теплом

Смерть моих полотен

Одаривала! – взревел Поняков.

Собственными себя грей!

XVI

Дождавшийся удручающего известия

Волей божьей зодчий Баженов

Совершил выплеск досадливым плевком

На паркет.

Проект реконструкции Кремля

Не прошел,

Высочайше отвергнут,

Сгорбленный слуга Фрол

Притащил

Рыбу с хреном.

Ядреный же он, дерет

Жестко, в том же немилосердном

Стиле, в котором матушка Екатерина меня

Прокатила.

XVII

Из взывающей о ремонте

Церкви Святого Николы на Пыжах

Немногочисленные прихожане

Выгнали подумывающего

О переходе в православие

Китайца Сунь Линя.

Продуктовую лавку открыл!

Многих из нас разорил.

Спасением души, обезьяна, озаботился.

Так поклянемся снова и снова его

Взашей!

XVIII

Беспутный вертопрах Сабликов

К своему проживающему на Подгорной

Приятелю Бакланитину выезжал по первому

Зову.