В зеркале времён года

Озорной и раскованный ветерок, сопровождавший седьмой месяц, веселясь, как дитя, обежал всё вокруг, поздоровался с каждым цветком и травинкой, пошептался с листьями на кустах и, как бы между прочим, сообщил им, что сегодня первый день июля.

Зорьку сменил побелевший рассвет, который вскоре, пронизанный золотистыми лучами, исчез так же бесследно. А солнце, не обращая ни на кого внимания, медленно выплывало на небо, лаская утренним теплом землю, украшая золотыми веснушками кроны деревьев и с улыбкой встречая июльское утро.

Радуясь началу чудесного дня, встрепенулись лепестки на цветах. В окружении берез Иван-чай под громкое пение разбуженных лесных птиц покачивал в такт своими маленькими сиреневыми цветочками, облепившими его остроконечные стебли. Горделиво глядя на него, подняли свои головки розовые раковые шейки, у которых было и другое, более устрашающее название – змеевик большой.

Июль, закрыв в блаженстве глаза, вдохнул волнующий и пленительный сладкий аромат таволги.

На опушке среди шёлковых мягких травинок хвоща купались в солнечных лучах зубчатые листья папоротника, создавая июльский сюжет картины, похожей на дивный сон.

Июль не выдержал и вошел в луг как в море. Разноцветье обняло его по пояс. Пронизанный солнцем кипрей гудел то тут, то там пчелами. Только в этом месяце они заготавливают сладкий кипрейный мед, который настолько прозрачен, что стакан, наполненный им, выглядит пустым.

Июль продвигался на другую сторону луга, прокладывая себе грудью путь через высокотравье, и чувствовал, какой мощной энергетикой оно обладает в дни июльского солнцестояния, поскольку в цветущих лугах сконцентрирована вся радость лета и родной земли.

Под облаками, величаво плывущими по бирюзовому небу, желтела чина луговая в окружении синего мышиного горошка, источали резковатый лекарственный запах изысканные желтые цветы зверобоя, среди высоких полевых цветов скромно прятались бледно-розовые вьюнки, колыхался на ветру высокий белый донник, а на границе с полем, колосящимся еще не созревшей пшеницей, стоял в окружении борщевика высокий могучий дуб с темной резной листвой.

Под ногами июля покачивалась зелёными волнами трава-мурава, и только его слуха достигал нежных звон фиолетовых, голубых, белых и синих колокольчиков.