Моя Елизаветка

В моем архиве сохранился сборник материалов под названием «Проблема реконструкции бассейна реки Оки», изданный Академией наук СССР в 1935 году. В нем опубликована статья отца, в которой рассматриваются вопросы развития речного транспорта в бассейне реки Оки, в том числе анализируются возможности соединения Оки через систему шлюзов с реками Дон и Днепр. Отец также участвовал в проектировании канала имени Москвы, по этому вопросу он имел контакты с известным советским ученым академиком А. Н.

 Крыловым.

Во второй половине тридцатых годов отец выезжал вместе с мамой на Дальний Восток, в город Магадан, где три года проработал в качестве вольнонаемного сотрудника в государственном тресте «Дальстрой». Сталин охарактеризовал эту организацию как «комбинат особого типа, работающий в специфических условиях, и эта специфика требует особых условий работы, особой дисциплины, особого режима». Проще говоря, Магадан был одним из крупнейших центров ГУЛАГа.

Мама вспоминала такой эпизод из жизни в этой «столице Колымского края».

Однажды вскоре после приезда на место жительства она возвращалась домой с продуктами. Мимо нее шла колонна заключенных, и один из них попросил у нее хлеба. Воспользовавшись тем, что конвоир отвернулся, мама отдала ему весь свой хлеб. Придя домой, она рассказала отцу об этом и получила жесткий нагоняй от него. Тогда она еще не знала, что за такой «поступок» можно было самой оказаться заключенной.

Вероятно, мое земное существование было предопределено как раз там, в Магадане.

Во всяком случае, после возвращения в Москву отец снова уехал на работу по вольному найму, на этот раз в Норильск, а мама не поехала, так как ожидалось мое рождение.

Вот таким, очень деятельным, но сугубо гражданским, человеком был отец, когда началась война с гитлеровской Германией. Его призвали осенью сорок первого года, и он находился в действующей армии до лета следующего года, когда попал под бомбежку и был контужен.

С войны он вернулся инвалидом, с перекошенным от контузии лицом. Так случилось, что, когда он пришел домой на Елизаветку, все двери были не заперты, и он, беспрепятственно поднявшись на чердак, вошел в нашу комнату. Дома была одна мама, она обернулась к вошедшему, но не узнала его и обратилась к нему с вопросом: «Гражданин, вам кого?». В ответ услышала: «Ирка, Ирка, ты не узнаешь меня?! Это же я, твой муж…».