Чистый Разум или Память о Предках

В период, когда наступали учебное время, а параллельно я продолжала работать, когда есть смены в этих гипермаркетах, зарабатывая кое-какие копейки, и в то время был нонсанс, что я смогла устроиться в 16 лет, и к начале сентября мне исполнилось 17 лет и поравнявшись с Мадиной, а ей на тот момент было 21 год жизни, с ней часто и активно начали общаться, и она открылась мне в том, что ей не очень комфортно живётся вместе с её папой и новой женой, к этому времени, я и она, жили в одной комнате, так как мою комнату пришлось занять племянникам этого аварца, дяди, и я перебралась в дальнюю комнату, где периодически с нами в комнате часто гостили и другие племянницы сего дяди-аварца.

Разобравшись отношениями, я решила, что хорошо поступать по взрослому, и жить отдельно с Мадиной, в любом случаи квартира моя оплачивается, а я знала, что в тот момент, когда жили мы со своей семьёй за комнату платиться тринадцать тысяч, а после того, как я

перебралась оплачивается семь тысячь за меня и я подумала, что за эту же сумму можно найти место и в других квартирах, так поговорив вечером с Мадиной, я утром уезжая на работу попробовала поговорить с папой, сообщив, что Мадина хочет съехать от своего отца, и я с ней хочу жить в одной квартире, и скоро, как найдём квартиру сможем переехать дожидаясь конечной платы, потому что неоднократно слышалось мне от папы, что дескать пора платить снова за квартиру твою.

А он мне на это сказал, что это хорошая идея, что самостоятельная жизнь это хорошо, только он своё добро не даёт, но если я ослушаюсь и уеду с ней, то за квартиру за себя мне придётся платить самой и при этом добавил, иди поищи квартиру, ты же на моей шее не всегда будешь сидеть. И это был с ним на тот момент договор, о том, что мне пора выпархивать, тем более конец месяца, то бишь, поскорее находи другое место жительство, так как, чтобы этот аварец не стал ему звонить и совестить его, платить за моё жильё.

Таким образом Мадине было сообщено, что квартиру пора искать, и что мой отец дав дозволение съехать, поставил условием, что с этих пор я должна обеспечивать сама себя. На что Мадина начала плакать и говорить, что она не может жить со своим отцом, что она одна не знает, что делать, при этом не увидев во мне решимость её поддержать и поддерживать.