«Святой Глеб»

С членом-корреспондентом, проводящим эту зиму на старой двухэтажной даче.

– Здорово, – сухо сказал не избавившийся от напряжения Кирилл.

– Здорово, сын, – сказал Петр Иванович. – По телефону ты обмолвился, что заедешь, и от неожиданности я присел. Посидел, вскочил, забегал по дому и выбежал во двор с подручным инструментом. Чтобы расчистить им пространство для моей машины – ты загонишь ее на участок? Ты не на минутку?

– День-другой поживу.

– Я тебе не помешаю? – спросил Иван Петрович.

– Ты мне никогда не мешал.

– Думаю, мешал, – промолвил отец. – Не помню когда, но было, не могло не быть, бывало и меняло нас не в лучшую сторону – ты, как примерный сын, утверждаешь обратное. Ты пользуешься моей амнезией. Регулярно?

– По ситуации, – наконец-то улыбнулся Кирилл.

– Делай это с опаской. Камень, способный меня сбить, тебе с земли не поднять.

– Как там твоя монография? – рассмеявшись, спросил Кирилл. – Пишется?

– Подрастает, – кивнул Петр Иванович.

 – Не сказать, что без принуждения, но скорлупу уже поддавливает. Такой уродец вылупится… надеюсь, достаточно симпатичный.

В НЕПРИБРАННОЙ комнате с расшторенным окном и подкрашенной синей краской батареей Кирилл с отцом пьют чай из желтых чашек с серебряными ободками. На несвежей скатерти лежит пакет с шоколадными вафлями, облезлый чайник стоит на краю стола у блюдца с использованными пакетиками, на Кирилле Суздалеве его серый пиджак. На Петре Ивановиче несуразная малиновая водолазка.

– С мамой не созвонился? – спросил Петр Иванович.

– Мы говорили, – ответил Кирилл. – В четверг что ли… она мне гневно выговаривала за невнимание, а про тебя сказала, что ты просидишь на дачу до апреля, и тебе без нее хорошо. Когда она к тебе приезжает, она в этом убеждается.

– Твоя мама все видит.

– Ты от нее и не скрываешь, – сказал Кирилл.

– Равнодушие я выставляю, не прячу, остужаю им сразу. Не давая опомниться.

И она видит – видит пыль, видит беспорядок, и вместо того, чтобы молча прибраться, начинает отчитывать своего мужа, члена-корреспондента, который все здесь запустил и живет, как в хлеву. Не тратит энергию на уборку, корпит над трудом без коммерческих перспектив, с тупым упрямством вбивает в бумагу строку за строкой – твоя мама зудит и встречает отпор. Мой ледяной взгляд.

– Без выяснений?

– Я уравновешен, – промолвил Петр Иванович.