«Святой Глеб»

Думаешь, у тебя есть право на меня орать? Я тебя не впечатляю?

– Чем ты можешь меня впечатлить… крутые люди с манекенами не сидят. Еще и с мороженым.

– На скамейке с девушкой и с мороженым, – усмехнулся Максим. – Я чувствовал себя подростком, незапятнанной душой, но ты на меня орешь и все это разбиваешь. Ты, дружок, вредитель… крикливый дебил.

– Кто я?! – взвился Бадищев. – Ты слышал, Вань, кто я? С тобой, Вань, на пару мы рыло-то ему начистим, этот фраер от нас огребет… ну что? Отойдем?

– За магазин? – спросил Максим.

 – Мне лень.

– Ха!

– Куда-то с тобой идти – много чести. Если ты продолжишь мне надоедать, я замочу тебя здесь.

– Что ты сделаешь? – спросил Бадищев.

– Я вооружен, – сказал Максим.

– Надо вызывать милицию, – пробурчал второй охранник Иван.

– Я и их замочу, – промолвил Максим. – Сколько смогу. Без экспрессии, без геройских ужимок… не на публику – скупо. Меланхолично. Труп к трупу, смерть к смерти. Маета к маете.

ЗАНЯТИЕ сексом Глеба не расслабило. Поскольку Лиза принимает душ, он находится в комнате наедине с собой, берет со стола пустую рюмку и постукивает ею об другую, кладет на бок, подходит к дивану, расправляет скомканное покрывало, глядя сквозь стены, что-то высматривает.

Появляется удовлетворенная Лиза. На ней широкий бирюзовый халат.

– В махровом хитоне ты вышла из душа, разгорячившись под теплой водой. Нет! Подо мной.

– Ты, как выясняется, поэт, – сказала Лиза.

– Да вот пришло, сам удивляюсь. Наше слияние на пыльном диване разбудило во мне талант, которого хватило на написание пары строчек.

Развить их в поэму мне не суждено, и я без всяких обид отступаю на заготовленные позиции. Поэт бы не отступил. Он бы сообразил, в чем поискать вдохновение – вылакал бы вино, попросил бы тебя скинуть халат и изобразить танцующую Цирцею… перед поэтом ты бы подрыгалась.

– Я и перед тобой подрыгаюсь, – сказала Лиза. – Мне раздеться?

– Поэт бы воскликнул: конечно! Раздевайся и уходи! За дверью тебя встретит другой мужчина, и ты ему отдашься, а я это представлю и сочиню трагический сонет о попранных чувствах и неверности женщин – поэты из-за вас мучаются.

Я присаживаюсь за стол без носок и без тапочек. Кровь в ногах холодеет.

– Ты же был в носках, – сказала Лиза.

– Когда ты отправилась в душ, я их снял. Все-таки любовь… чем-то мы занимались, и мне стало жарко. Я вслушивался, как льется вода, подумывал присоединиться к тебе…

В дверь звонят.

– Я так и знал, – вздохнул Глеб. – Иди открывай.