Огонь Рангарна

Серый рыцарь нашел темную пещеру, где мог бы провести ночь. До полководца доносились звонкие звуки падающих капель, отскакивающих от мрачных стен. Он привязал свою лошадь к острому камню. Животное недовольно фыркало от нахождения в сыром замкнутом пространстве.

Дождь за пределами пещеры быстро превратился в стену бесконечного ливня. А редкие вспышки молний участились. Ветер, продолжая усиливаться, вихрился на обширной долине, поднимая в воздух опавшие листья и ветки.

Дарен постарался успокоить свою боевую подругу, потрепав её по загривку латной перчаткой.

Мысли полководца полностью погрузились в омут прошлого. Сладкие воспоминания близости с Лилианной Сторм были осквернены современными событиями. Дарен помнил успокаивающий взгляд синих, как лед, глаз любви детства.

Серый рыцарь отдал бы все, лишь бы вернуть ту детскую уверенность в завтрашнем дне. Чтобы вновь проводить ночи вместе с ней, сливаясь воедино. Тогда Лилианна была ещё невинной и наивной, как и генерал.

Они думали, что будут вместе всегда, но смерть и разруха стали разлукой для них. Война, которую начали Стормы, примкнув к Ордену Драконов, была направлена на раскол Железного Союза и на получение власти во всей империи эльфов. Жестокий выбор тогда стоял перед Дареном ? Родина и родные на одной чаше весов, друзья и любимая ? на другой. Именно Серый рыцарь стал тем, кто отдал решающий приказ в войне. Тогда он ещё не знал, что было уготовано Олэном семье Стормов.

Несчастная Лилианна сначала смотрела, как Дарена награждали как героя войны и присваивали ему звание полководца северного легиона, а потом наблюдала, как её семью сжигали живьём на площади перед золотым дворцом Мельтрадела.

Они оба знали, что ему пришлось быть на стороне императора и глав Железного Союза, ибо в противном случае на костре могли бы тогда оказаться все их родные. Дарен выбрал меньшее из зол, но поплатился за это друзьями, которые отвернулись от него. «Глупцы», – думал генерал, – я ведь спас их жизни, завершив войну раньше».

Лилианна в те мрачные дни ушла в себя, и у них не было шанса для того, чтоб поговорить. Вилейн и Штормовой Хребет оказались в оккупации. Спустя пять лет, по завершении режима повышенного контроля за регионом, Дарен узнал, что его подруга детства возглавила и возродила наследие своей семьи. Слухи о жестких методах правления доходили до столицы, и её начали величать Штормовой бестией.