В ПОИСКАХ ЖАНРА. ИЗБРАННОЕ

Просто из-за скорости написания своих трудов Ленин часто пропускал знаки препинания и грамотные интеллигенты над ним между собой подшучивали.

Вот под его прищур этот класс и стали вычищать под корень.

Даже крестьянскому поэту Есенину не удалось уйти от расправы. Вполне возможно, что вот за эти строчки из поэмы «Гуляй поле»:

Для нас условен стал герой,

Мы любим тех, что в черных масках,

А он с сопливой детворой

зимой катался на салазках.

И не носил он тех волос,

что льют успех на женщин томных.

Он с лысиною, как поднос,

глядел скромней из самых скромных.

Застенчивый, простой и милый,

он вроде сфинкса предо мной.

Я не пойму, какою силой

сумел потрясть он шар земной?

Но он потряс…

Другой причиной гибели поэта, могло стать его шальное поведение: Есенин с пьяных глаз рассказывал в кабаках как его и Маяковского угрозами заставляли писать покойному вождю гимны на тему его бессмертия. После таких откровений поэт ушел в мир иной и неожиданно стал запрещенным.

Надо признать, что Есенин обладал пророческим даром:

Для них не скажешь:

Ленин умер.

Их смерть к тоске не привела.

Еще суровей и угрюмей

Они творят его дела…

Запоздалое  прозрение

К 100-летию революции решил разобраться с мифами о вожде пролетариата. Посмотреть на него как на обычного человека. Полистал его труды, почитал воспоминания соратников, работы философов и историков о событиях того времени. Столкнувшись с его политическим словоблудием пришел к выводу:

Бывает, оставляет

свой на бумаге след,

и диких мыслей стая,

похожая на бред.

И вдруг подумало себе: сам-то отличаюсь? Все пишу и пишу – не пора ли уже завязать? Стал оправдываться – начинал ведь не по своей инициативе – первую книгу издал по просьбе тех, кому читал свои творения. Это потом уже пошло – поехало…

Когда число книг подошло к трем десяткам, решил, что мое полное собрание сочинений – это лишняя трата времени. Хватит и одной книжки. Надо быть трезвомыслящим.

Если из нее до следующего века доживут хотя бы несколько фраз или стихов – большая удача! Толщина у книги не главное. Название – еще куда ни шло! Сам, помнится, шутил поглядывая на толщину изданий:

Ни «Библию, ни «Капитал» я не читал —

но по названью «Капитал» мне ближе…

До Библии все же добрался и понял, что стать первым в словесах уже невозможно – все давно сказано.

Или еще не все?

Понятно, что ленивые писаки хотели остановится на Библии.