Раны, нанесенные в детстве… Педагогический роман

Семен услышал скользящий удар по стеклу окна и тихий материн голос: – Открывайте! Это я!

– Ну вот что! – по внезапно просветлевшему лицу матери было видно, что она перешагнула некий внутренний рубеж, приняла какое-то важное и правильное решение. – Завтра мы уезжаем! В Яново! А сейчас разбираем шифоньер и шкаф, относим доски к соседке! Я только что договорилась!

– Мам! А как же дом? Ты вложила в него все свои деньги и деньги баб Натальи; и все лето на нем вкалывала как проклятая.

– Дом? А что – дом? Ну, отсидит Лёня две недели… Думаешь, он изменится? Придет домой и прибьет! Тебя прибьет! А может – и меня!

До глубокой ночи Семён разбирал и перетаскивал к соседке скромную мебель – шифоньер, шкаф, стол, что-то еще… Когда он закончил, мать о чем-то пошепталась с соседкой, та согласно покивала головой.

Она подошла к Семену, погладили его по голове: – Я тебе на раскладушке постелю! Ты не против?

Семён был не против.

…Отчим вернулся в жизнь Семена через два года. После отъезда матери со всеми детьми он «одумался», писал длинные покаянные письма, в своих эпистолах даже извинялся лично перед Семеном.

Женское сердце отходчиво.

Примерно через год мать отошла от пережитых стрессов и избиений и готова была простить драчливого мужа, прежде всего из-за экономических причин – тянуть одной троих детей на скромную зарплату сельской учительницы было очень и очень сложно. «Выкручивались» только за счет собственного хозяйства. Корову Ракету, дававшую летом почти двадцать пять литров молока в день, подарила опять же бабушка Наталья.

Сарай на выделенном школе доме с участком уже был. Огород бесплатно распахали колхозным трактором; семенами картофеля, лука, чеснока, огурцов, помидоров, свеклы и редиски на посадку поделилась бабушка Наталья.

Семен категорически возражал против приезда «Лёни».

Подросток переживал лучшее время в своей жизни. В деревне, плотно зажатой со всех сторон колхозными полями, тайгой и речками у него была практически полная свобода.

Ранней весной они с Женькой Городиловым катались на льдинах; однажды льдина перевернулась и они с ним «выплывали» к берегу – в сапогах и фуфайках.

Выплыли.

Потом долго сушили верхнюю и нижнюю одежду под Солнцем на пригорке. Дома так никто и не узнал о маленьком приключении двух деревенских сорванцов.

Когда с пригорков сходил снег, Сёмка, вместе со всеми деревенскими, каждый божий день, до почти полной темноты играл в лапту – любимую игру своего детства.