Раны, нанесенные в детстве… Педагогический роман

Спринтерский забег подростка остановил громкий рев.

Плакала его сестра Ольга, который Семен, не глядя, «удачно» попал вилами прямо в голову. Подросток оцепенел… Он, не в силах пошевелиться, с ужасом смотрел на русую голову сестры, по которой уже покатилась вниз тонкая красная струйка.

– Убил! – истошно заверещал чей-то бабий голос.

Первым от общего шока оправился отчим.

Он подбежал в падчерице, подхватил вилы, упавшие к её ногам…

…Ударов по телу Сёмка не ощущал.

Все дальнейшее он видел как в тумане. Белый черешок вил, раз за разом вздымавшийся над его головой… Злое материно лицо… Сестру Ольгу с белым тюрбаном на голове…

…Внезапно пришла боль. Отчим, «увлекшись» процессом наказания, сломал об пасынка толстый черенок деревянного «трезубца».

Вместе с болью подросток обрел способность двигаться. Он увернулся от очередного удара обломком черешка, метнулся в сторону болота, поросшего высокой травой…

Отчим за Сёмкой в болото не побежал…

В деревню подросток не пошел: знал, что вездесущие остроглазые сестры Голдобины его заметят и обязательно расскажут от этом отчиму.

Семка ночевал за окраиной села в одной из больших желтых соломенных куч, оставленных комбайном после уборки овса; наутро, набравших храбрости, пришел в дом бабушки Натальи – разведать обстановку. В то, что Ольга погибла по его вине, верить не хотелось.

– А… Пришел… – бабушка его матери Сёмку не очень жаловала из-за его пакостливого нрава.

Бабушка любила Сёмкину мать – свою старшую внучку.

А Сёмку она просто терпела, как «бесплатное приложение» к любимой внучке. – Жива Ольга! Шурка сказала, что ничего серьезного. Голова не пробита. Кожу на голове она зашила. Тебе крупно повезло, что вилы были деревянные, а не железные. Лёня тебя прибил бы». – сказала она со сдержанной неприязнью.

Мужа любимой внучки Наталья Ивановна не жаловала.

После этого случая у «Лёни» развязались руки.

Он снова стал бить Сёмку за прегрешения – имевшие место и вымышленные. Материл, угрожал, оскорблял…

С этого дня в жизнь Семёна снова вернулся страх.

Находиться дома, с отчимом, сестрой и матерью – людьми, которые его открыто ненавидели – было очень сложно.

И Сёмка стал уходить в тайгу. Иногда – вместе с Женькой Городиловым.