Квадрат

Они сделали это не потому, что за большевиками была сила, но потому, что в большевистской агитации была понятная им правда. К тому же у многих из них был опыт революции 1905 года. Понимая – если революция победит в России, она победит и в Латвии, они во имя этого большого дела приняли Ленина. И не пошли за эсерами в июне 1918-го.

И они вырвали независимость тогда, после Брестского мира, в 1920 году, когда Россия захлебывалась кровью на фронтах гражданской войны. Но через девятнадцать лет снова вошли в состав СССР.

А тогда, в 1919-м, весной, стрелки установили в Латвии Советскую власть и ушли, оставив ее без вооруженной защиты, чем воспользовались буржуазные элементы (как в одной большой, но трагически невезучей стране через семьдесят лет).

И народ опять ничего не получил.

Стрелки ушли воевать тогда под Орлом и Кромами. И стояли насмерть, не пуская в Москву Деникина.

Но мечты о народном социализме не сбылись. Наступил социализм казарменный. Не стала свободной Россия, не стали и все другие, связанные с ней народы.

***

– Ушел? – спросил Краев, неожиданно открыв дверь в комнату Руппса.

Руппс кивнул.

Краев вошел в комнату. Сел напротив.

– Ну и что это, L”udzu, значит? – теперь Руппс спросил, в свою очередь, Краева.

– Это значит, что твои латыши хотят строить свое, независимое государство, – отозвался Краев. – Трудно им придется, – через минуту опять сказал он. – Из того, что он перечислил, самое трудное будет доказать, что Красная Армия вошла в Латвию незаконно.

Многие еще живы. Помнят. И еще труднее – что все это было вопреки воле народа. Это будет самым трудным. Если они, конечно, всерьез задались целью убедить в этом всех.

– Да, пожалуй, – отвечал Руппс. – Я, например, тогда был этим самым народом. И мы с отцом молодого Крекиньша, которого ты только что видел, голосовали… или голосили… – посмотрел он на Краева. – Как-то у вас есть два таких похожих слова, – улыбнулся он. – Так вот, мы с Крекиньшем ходили на митинг и голосовали там за то, чтобы русские пришли как можно скорее.

А сын Крекиньша называет их теперь оккупантами. Я хорошо это помню, – сказал Руппс. – Мы со старым Крекиньшем, – продолжил он через минуту, – всё это видели своими глазами. Это было всеобщее ликование. Тогда вышел весь трудовой народ. Абсолютно весь трудовой народ Риги и ближайших окрестностей. Всё население! Люди не видели русских девятнадцать лет! – он умолк, сделав паузу. – 17 июня 1940 года в Ригу пришли советские танки.