Квадрат

И как-то отстраненно, словно только что отвлекшись от важного дела, говорил

– Да… что-нибудь можно. Ты тоже так думаешь?

Кло с пониманием кивала и молча шла в кухню, чтобы приготовить бутерброды с его любимой столичной колбасой. Обыкновенно часа через три после обеда.

Поставив на поднос стакан с чаем, положив рядом бутерброды и большое яблоко, она относила все это в комнату, чтобы Руппс мог подкрепиться перед своими странствиями вдоль стен без конца и начала. Кто знает, кого он там встретит? О чем вспомнит? А главное – когда вернется…

***

Перекресток еще можно было перейти, когда Кло подошла к нему.

Но она решила подождать до следующего зеленого – сама не зная почему. Посмотрела налево, потом направо, и вдруг увидела (нет, пожалуй, почувствовала) знакомую волну воздуха. Показалось, что когда-то нечто подобное она уже ощущала. Это было похоже на внезапное расширение пространства, которое вдруг возникло в ней самой, а не она пребывала в нем со своими кастрюлями, сумкой, термосом и бельем. И захотелось его выдохнуть как-нибудь раз и навсегда.

Мгновенно осознав это свое желание и едва переведя дух, она опять взглянула направо. И поняла, что не ошиблась. Рядом с ней, едва не касаясь ее плечом, стоял Роберт. Возле него был мальчик лет десяти-одиннадцати, и, заметив, что в какой-то момент мальчик посмотрел прямо на нее, Кло отвернулась.

Должно быть, лет шесть-семь, что-то быстро сопоставив, подумала она. Антону завтра семнадцать, вспомнила Кло о сыне и, как это бывает, когда дети вдруг повзрослели, слегка не поверила.

И стала смотреть в противоположную сторону, чтобы не привлекать внимание.

Чувствуя, что Роберт стоит все так же рядом, ожидая зеленого, а расширяющееся пространство все больше и больше наполняет ее, Кло старалась теперь не дышать. А перед глазами стали возникать то дом на улице Тельмана (где она живет и сейчас), то старый Руппс, тогда совсем еще молодой, с курительной трубкой во рту, овеянный вкусным дымом и героическим прошлым, то его сын Роберт, который стоял сейчас рядом.

И их долгая, какая-то нескончаемая любовь в школе, а потом в институте, и рождение маленького Антошки показались ей сейчас далекими островками, уплывающими все дальше и дальше.

И хотя, конечно, острова остаются на месте, а это мы, люди, уходим, оставляя любовь, когда она уже не принадлежит нам, всегда кажется, что кто-то незримый руководит этим, чтобы дать возможность каждому выбраться на свою дорогу, кто как сможет.