Пятая правда

Я сначала как-то не попал в тему и машинально осведомился:

– Ты имеешь в виду Мишу Кацмана?

– А причем тут Кацман? – ответила вопросом на вопрос моя бывшая невеста. – Миша ещё пять лет назад женился на сестре Дианы и увёз её с собой в Израиль. И Алина на Земле Обетованной нарожала ему уже четырёх хорошеньких ребятишек. Я говорила о тебе! Ты что, способен как ящерица отращиваешь себе конечности? Или твой «дружочек» как птица Феникс возродился из пепла?

Меня словно шаровой молнией шарахнуло, и я чуть было не выпрыгнул нагишом из постели:

– И откуда у тебя такие сенсационные сведения?!!

– Об этом мне стало известно в тот самый день, когда ты не явился на свидание у Комсомольского парка, – нахмурив лобик, припомнила Ксюша.

 – Я пришла на полчаса раньше, но стояла в отдалении, что б не показаться тебе чрезмерно назойливой. Ровно в восемь я подошла к колоннаде и простояла там в ожидании около сорока с лишком минут. Это меня основательно разозлило, и я уже собралась было уходить, как к входу парка подкатила санитарная машина. Из неё поспешно выбралась яркая женщина в белом халате и высокий парень, которого ты мне когда-то представил своим другом.

Без всяких предисловий женщина оповестила меня, что она твой лечащий врач и что ты не придёшь, так как получил довольно неприятные травмы и увечья. По её словам, это произошло из-за твоего падения с мотоцикла. Но говорила она об этом как-то неуверенно, стыдливо отводя свои потупленные глаза в сторону.

Хотя я и была шокирована этим известием, но сразу же попросила побыстрее отвезти меня прямиком к тебе. Ну, чтобы ухаживать за тобой, а также оказывать тебе посильную моральную поддержку. Но докторша почему-то резко воспротивилась этому моему естественному пожеланию.

– Навряд ли ты ему окажешь моральную поддержку, даже если он и придёт в чувство, – хмуро предостерегла она. – Скорее наоборот, твой визит только повергнет его в глубокое уныние и отчаяние. А угрызения совести ухудшат его и без того тяжелое состояние.

До меня, наконец-то, дошло, что врач что-то недоговаривает и я, недолго думая, потребовала объяснений:

– Скажите мне всю правду, какой бы ужасной она не была!

– Ты хочешь знать всю правду? – заметила я колебания в чёрных глазах доктора. – Хотя, может быть, это и к лучшему. Правда – это горькое, но очень действенное лекарство. Тем более, что, к величайшему несчастью, уже ничего невозможно поправить.