Пятая правда

И хотя Коля был невысокого росточка, но являлся крепко сбитым и хорошо натренированным борцом вольного стиля. Я у него, сам того не ведая, увёл девушку, за которой он долго и настырно ухаживал. Именно с ней у меня и была намечена романтичная встреча Нового 1975-го года. И по институту разнеслась крылатая весть, что Николя? Шкет начистил Василию рыло за то, что тот нахально отбил у него невесту.

– И как только Шкет изловчился допрыгнуть до его просветлённого личика? – удивлялись сплетники и сплетницы.

 – Скорее всего, перед самым началом экзекуции, для удобства поставил нашего Василька буквой Г.

То-то позору было! Так что тебе, Рома, нечего и сетовать на приобретённые тобой на халяву синяки.

– А с той девушкой у тебя все-таки состоялась романтичная новогодняя встреча? – проявил нездоровый интерес к моей личной жизни Микола Орлов и, заметив мой утвердительный кивок, осторожно осведомился: – И как? Всё прошло гладко и благополучно?

– Как бы тебе сказать? – задумчиво поскреб я за правым ухом.

 – Судя по всему, она не очень-то и поверила в мою правдивую историю о спортивной травме. Однако отнеслась крайне сочувственно к моим боевым ранам и утешила меня по полной программе. Через три года я на ней женился, через восемь – чуть было не застрелился, а через двадцать – благополучно развёлся. Хотя, если бы всего этого не случилось, я никогда бы не встретился с моей нынешней супругой Алёной.

– А я бы не сказал, Василий, что тебе крупно не повезло из-за непредвиденных синяков, – с грустинкой в голосе оценил мою студенческую повесть Миша Лапчук.

 – А вот меня случайный бланш лишил приязни и благосклонности моей красавицы-невесты.

Михаил был приверженцем ведической культуры и в свободное время практиковал йогу. Об этом наглядно свидетельствовала загадочная улыбка Будды, никогда не сходящая с его привлекательного лика. Но это никоим образом не мешало ему временами срываться в запои, а также в противоречащее его принципам мясоедство.

– Это было перед самым моим призывом в Советскую армию, – принялся излагать мемуары своей безалаберной юности уроженец благодатного Крыма. – Меня тогда ужасно мучала горестная мысль, что я до сих пор всё ещё не мужчина. Мой старший друг Дима, по кличке Димон Хряк, всё время надо мной с затаенным злорадством подшучивал:

– Уйдёшь в армию и где-нибудь в Чуркистане прихлопнут тебя радикально настроенные исламисты.