Ветви на воде

Он смотрел на меня, понемногу узнавая.

– Ты же Повара мальчонка, да?

– Ага. Мой папа работает в «Кирби», – сказал я, поскольку ничего лучше не придумал.

– Я знаю. Иногда захожу туда выпить пива.

– Ага. Я вас там видел.

– Ну, тогда и я тебя видел. Может, зайдешь ко мне на минутку, перевяжу тебя? – предложил он, указывая на автобус с таким видом, будто это была отмеченная множеством наград больница.

– Все в порядке, – ответил я, не желая проводить вечер в компании старика. – Не так уж и сильно мне досталось.

– Ну, хоть смоешь кровь с лица. Сейчас ты похож на героя фильма ужасов, – хохотнул он. – Можно было бы назвать его «Как я был боксерской грушей».

Оставив без внимания его попытку пошутить, я подумал, что он прав. Нельзя идти домой в таком виде. Я встал, стряхнул с себя грязь и песок и потащился к нему. Его большое тело закрыло солнце и позволило мне наконец разглядеть его как следует. Он улыбался мне так, будто давно меня ждал. Это была дружелюбная улыбка, от которой его голубые, как лед, глаза становились теплее.

В его взгляде не было жалости, лишь понимание. Меня он никогда не интересовал – подумаешь, сумасшедший старикан, живущий в сломанном автобусе.

Мы подошли к его жилищу, и я вслед за ним полез в автобус, даже не задумавшись, что старик может быть опасен. Наверное, тогда было другое время. Интересно, как часто сегодня напрасные страхи мешают разглядеть хороших людей?

– Садись за стол, – сказал он, указывая на маленький столик, накрытый куском ткани, и два стула, стоявших вдоль стены автобуса.

Я сел, он поплелся в хвост.

Пока он возился там, я как следует осмотрелся, ища ответы на вопросы, которые порой себе задавал. Как можно жить в автобусе? Где здесь кровать? Я увидел ее – во всяком случае, то, что выполняло ее функцию, – почти у самого хвоста, зажатую между маленьким комодом и чем-то вроде серванта. В прикрытом тощим матрасом хлипком каркасике я узнал армейскую раскладушку.

В ногах на этой кровати лежало аккуратно свернутое потертое одеяло. Пожелтевшая наволочка в тон грязным простыням прикрывала бесформенную подушку. Ближе к передней части автобуса, футах в трех от комода, стоявшего перпендикулярно стене, располагался столик, за которым я сидел – столик с хромированными ножками, какие часто стоят в дешевых закусочных. Стул, который мне достался, тоже был хромированным, обивкой ему служил тонкий красный пластик.