Шелковая жизнь

Папа сказал, что это винный бражник. А дед называл её «тусточетыре».

Бабочка делала виражи возле ламп – трубок, со звоном задевая их крыльями. Показывала «высший пилотаж». Меня всегда охватывал охотничий азарт, и тогда я бежал за сачком. Но только не сегодня.

Первый раз в сезоне лечь спать во дворе – это было событие. Я ходил по двору – и не мог дождаться, когда же все улягутся спать и выключат свет, чтобы стало совсем – совсем темно.

Родители возились дома – папа готовился к лекции, мама делала обед на завтра.

Бабушка с дедом пили чай под вишней и заманивали меня ватрушками. Но я уворачивался. Я ждал другого приключения.

…Сначала погасли огни в бабушкином доме, потом – над нашим крыльцом. Потом в комнате. Окно ещё светилось золотым светом от шкалы древнего приёмника «Сименс» – папа Марк слушал радио «Немецкая волна». Диктор бубнил всё тише, тише – и, наконец, щёлкнул выключатель. Двор погрузился в полный мрак и тишину.

Зато тишина эта откупорила мои уши.

Ведь только в полной тишине можно услышать звуки ночного двора. Услышать, как шуршат над головой крылья мотылька – златоглазки… Как шевелит усами и лапками похожая на креветку мокрица, которая ползёт по кирпичной дорожке возле кровати…

Как щёлкает маленький геккон на стене дома, и как свистят ночные жабы, я знал и не боялся этих звуков. Но звуки бывали и совсем непонятные – шорохи в кустах, щелчки, шипение, хруст, от которых замирало сердце. Их я боялся, но ждал с нетерпением.

Ждал, чтобы снова пережить сладкий ужас, когда в груди начинает тутукать так громко, что заглушается самый пугающий звук.

Затем привыкали к темноте глаза. Постепенно я начинал видеть всё лучше и дальше. То, что минуту назад было непроглядно чёрным, вдруг обретало очертания и глубину. Я узнавал кусты, деревья, постройки, листья виноградника над головой. Они были знакомыми, но… как изображения на широкой плёнке дедовского фотоаппарата, которые он называл загадочным словом «негатив».

Самыми яркими огоньками, за которыми я любил наблюдать, были звёзды на небе. Когда горели электрические лампы – их было почти не видно. Когда лампы гасли, я сначала видел звёзды в прорехах между листьями винограда. Потом начинал видеть звёздочки даже сквозь листья. Их становилось всё больше и больше – тысячи неподвижных звёзд.

Иногда появлялись летящие и мигающие огоньки. Они вспыхивали то красным, то зелёным.