Луна и пес

Вблизи это были лишь серые мазки – с неровными следами кисти. Но стоило сделать несколько шагов назад – вода вспыхивала ровным мерцающим светом…

Кент не мог объяснить, почему картина притягивала его. Возможно, потому что, казалось ему, в картине зашифрована земная жизнь: величественное вечное – как вера и небо, бренное и преходящее – как дорога и люди на ней.

…Кент ступил на дорогу – колдобистую, влажную. Люди замолчали, удивленно посмотрели на него, мужчина приподнял помятую шляпу…

– Вам нравится картина?

Кент обернулся.

В припудренных мочках ушей смотрительницы музея тускло светились крохотные серебряные сережки.

– Я часто вижу вас у Рейсдаля. Вы художник?

– Нет, я не художник, – ответил Кент.

Женщина кивнула на картину.

– Как там?

– Сыро…

– А у пирса пахнет гниющими сваями…

– Я не дошел до моря.

– Мне это место напоминает Клайпеду. А вам оно что-нибудь напоминает?

– Нет. Но меня тянет туда.

– Почему?

– Не знаю.

– Там очень добрые люди. Местный пастор мастерит лодки, а у собора пожилая мадам печет вкусные булочки с корицей.

У нее хороший грог!

Седые волосы женщины, уложенные в пышную прическу, делали ее похожей на одуванчик в пору, когда каждый порыв ветра может стать роковым.

– Не буду вам мешать.

Женщина отошла так же неслышно, как и приблизилась.

…Кент спустился в городок, прошелся по улочке, мощенной булыжником, вышел к пирсу. Пирс был старый, с несколькими выломанными досками. Волны лизали почерневшие сваи. Пахло гнилью… Метрах в ста на берегу мужчина ремонтировал перевернутую кверху дном лодку.

Возможно, это был пастор.

Облака рассеивали свет, осыпая море невидимой серебряной пылью. Единственный флейт, опутанный то ли снастями, то ли паутиной, готовился к отплытию. Команда подняла якорь, отдала концы. Ветер ударил в паруса. Вода за кормой захлюпала, забурлила… Судно стремительно уменьшалось в размерах, теряло очертания, превращалось в нервный мазок…

«Хорошо было бы выпить стаканчик грога», – подумал Кент.

Без труда отыскал кафе, о котором говорила смотрительница музея. Кафе располагалось на первом этаже двухэтажного домика, сложенного из камня. В маленькой комнатке стояли всего три столика, сделанные из дуба. Хозяйка в длинном коричневом платье с широким белым воротником и в белом чепце вынесла кружку грога. Женщина положила в камин несколько толстых поленьев, ловко зажгла. Дрова затрещали, потянуло дымом и теплом…

Кент посмотрел на часы. Была четверть двенадцатого.