Солнечный ребенок

Всё в ней было величественно, монументально: высокий рост, зрелая полнота, звучный низкий голос. Черты лица крупные и выразительные: живые чёрные глаза, легко загорающиеся и смехом, и гневом, строгие губы, большой мясистый нос с горбинкой. Из-за этого носа и важной солидности школьники прозвали её Вороной. Нина Фоминична о прозвище знала и не обижалась, даже посмеивалась: ну надо же, прямо в точку!  Предметы свои знала она досконально (особенно русский язык), новый материал объясняла с божественной ясностью, так что после объяснения никому и в голову не приходило задавать вопросы: зачем, если всё понятно?  Нина Фоминична читала вслух и говорила так, что даже самых бесчувственных отморозков прошибало слезой.

В любом её монологе слышались торжественные одические ноты. Это были оды жизни, героизму, добру…

А в быту она поражала своей простотой. Жила после смерти мужа одна: взрослая дочь тогда уже переехала в город, преподавала в университете. Поэтому Нина Фоминична не заморачивалась с готовкой, внезапно нагрянувших гостей угощала варёной картошкой, расхваливая её так, что гости ели за милую душу, находя, что картошечка, действительно, "необыкновенная"! Одевалась тоже просто, без вычурности.

Помню её коричневое платье с кружевным воротником: образец элегантной простоты. Летом по интернету заказала кружевной воротник у рукодельницы на ярмарке мастеров, нашла подходящее платье. Когда пришла в нём на урок, в классе повисла изумлённая тишина, но по глазам я видела: понравилось! Нина Фоминична и в этом была точнисткой.

Я знала её уже немолодой, и с годами в характере моей любимой учительницы  прибавлялась стариковская чудаковатость – так мох нарастает на стволе старого могучего дерева, но это привлекало меня ещё больше: приятно осознавать, что твой кумир тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Бывало, она ярко юморила и сама смеялась до слёз. В выпускном классе я уже твёрдо знала, что пойду на филфак, поэтому ходила к ней заниматься дополнительно.

Эти занятия сделали нас друзьями: о чём только мы ни говорили, над чем только ни смеялись!

Однажды я пришла к Нине Фоминичне, когда она заканчивала заниматься с отстающей первоклассницей. Увидев меня, Нина Фоминична пригласительно махнула рукой:

– Пройди в другую комнату, полежи пока на диванчике!

Я прилегла на диван с книжкой.