За что? Моя повесть о самой себе

Коля молчал.

– Как? – уже настойчиво повторила я, и в моем голосе зазвучали властные нотки. Я всегда так говорила с моими «рыцарями».

Коля продолжал молчать.

Тогда я быстро взглянула на него. Он был очень бледен. Только на левой щеке краснел предательский румянец… Я тихо ахнула и прижалась своей щекой к этой щеке. Больше я ничего не хотела знать, ничего!..

Глава III. Таинственная тетя. – Праздник у Весмандов. – Муки совести.

 – Злополучная пляска и Нелли Ронова

Пятнадцатого июля, в день рождения Вовы, был назначен большой праздник в белом доме, где жили семейства офицеров соседнего батальона с их командиром. Я не сомневалась, что буду приглашена, и тщательно готовилась к этому дню. Я знала, что стрелки и их жены, а особенно сам генерал Весманд – командир соседней с нами воинской части – и его жена очень любили маленькую, немного взбалмошную, но совсем не злую принцессу.

А об их сыне Вове и говорить нечего! Мы отлично понимали друг друга и дня не могли прожить, чтобы не играть вместе и… не поссориться друг с другом.

Наконец, так страстно ожидаемый мной день наступил. Тотчас после завтрака тетя позвала меня одеваться. Белое, в кружевных воланах и прошивках платье с голубым поясом цвета весеннего неба было чудесно. Русые кудри принцессы тщательно причесаны, и к ним приколот голубой бант в виде кокарды.

Шелковые чулки нежного голубого цвета, такие же туфельки на ногах и… я бегу показываться Солнышку. Он сидит в кабинете у стола, в тужурке, и что-то пишет. Я в ужасе.

– Ах, ты еще не готов, Солнышко! Но как это можно? Ведь мы опоздаем! – говорю я в глубоком отчаянии.

– Успокойся, деточка. Ты поспеешь с тетей вовремя, – отвечает он, лаская меня. – А я позднее приду.

– Позднее!.. Ну-у…

И лицо мое вытягивается.

Я так люблю ходить в гости с моим дорогим, ненаглядным папочкой. И вот…

Но предстоящий праздник так увлекает меня, что я скоро забываю свое маленькое разочарование.

Я целую Солнышко и вприпрыжку бегу к дверям.

– Лидюша! – останавливает меня голос отца, когда я уже у порога. – Поди-ка сюда на минутку.

Что-то не обыденное слышится мне в нотах его голоса, и вот я уже вновь стою перед ним.