Арт-галерея

уже ездил по усадьбам своих поверженных соперников и выбирал в их имениях крестьян – самых лучших, здоровых, умных, работящих, красивых. Осматривал дома, хозяйства, разглядывал людей, оценивал, прикидывал, сопоставлял. Пришёл Генрих Карлович и в избу мастера, построившего так понравившуюся ему мельницу. Всё изучил, всё окинул придирчивым взглядом, посчитал и остался доволен. Хозяйство было в порядке, постройки крепки, скотина выглядела сытой и ухоженной.

Обитатели избы – вся большая семья – высокий крестьянин, его беременная жена и трое детей-погодков – мал мала меньше, старик-отец, младший брат с женой и тремя такими же крохами детьми, две младшие незамужние сестры с длинными русыми косами стояли перед господами, а с печки выглядывала седая худая старуха в белом платке.

Они поначалу не поняли, что происходит. Впрочем, не понаслышке крепостные крестьяне знали, что к барским причудам привыкнуть и приноровиться трудно. А теперь к ним пришёл их погрустневший барин и привёл другого, весёлого, осанистого, напомаженного, принявшегося разглядывать их, осматривать все углы, выспрашивать.

«Не иначе как продали нас!» – вертелась страшная догадка в головах взрослых.

– Теперь я ваш хозяин, а вы мои люди, – наконец, подтвердив их тяжёлые мысли, важно объявил им жизнерадостный барин, стоявший посреди избы. – Поедете со мной. Теперь вы поступаете в моё распоряжение и будете служить мне, построите новую деревню. И землю я вам дам.

Угрюмые обречённые крестьяне смотрели на ликующего улыбающегося нового хозяина и на хозяина старого, молчавшего, уязвлённого, ни слова не произносившего, но всем своим видом дававшего понять, что сделка честная, а его собственность, по всем существующим законам, справедливо переходит этому помещику.

Стоявшая за плечом мужа беременная крестьянка непроизвольно тихонько охнула. Из глаз её, помимо воли, потекли две крупные слезы, но она, испугавшись, неприметно быстро смахнула их ладонью.

«Куда ж мы теперь? – отчаянно и панически думала она.

 – Дети у нас малые! И рожать мне скоро».

Она обвела избу потерянным взглядом и представила себе, как они погрузят все пожитки на воз, как соберут и погонят птицу и скотину, как уедут неизвестно куда и окажутся ни за что ни про что где-то в голом поле – на холодном ветру и морозе. Страхи так и бились молотком у неё в голове, и сдерживаемые слёзы вдруг вырвались и потоком бесконтрольно хлынули по щекам.