Арт-галерея

Нить оказалась длинной, разноцветной и яркой. Она, помимо его воли, раскручивалась сама и никак не могла остановиться.

Конечно, Дмитрий Олегович мог бы отправиться в путешествие и самолётом – что там! – полтора часа, и ты на месте. Но он не жаловал воздушных перемещений, а ночь в купе – это совсем необременительно. Вечером в Москве сел в жёлтый поезд и уснул, утром проснулся и приехал в Ригу.

Пробудившись под частый перестук вагонных колёс и пройдя погранично-таможенные процедуры, Дмитрий Олегович позавтракал и принялся просматривать быстро сменявшиеся пейзажи за окном.

И вот вслед за мелькавшими тёмными хвойными лесами и июньскими белыми ромашковыми полянами показалась станция. Арка над входом, треугольник и скаты красной черепичной крыши, слуховое окно в виде солнца, песочного цвета стены проскользнули быстро, но Дмитрий Олегович успел прочитать название и стал вглядываться вдаль в попытках зафиксировать глазами деревья, скрывавшие некогда принадлежавший ему кусок земли, сад и дом, который он начал было строить, да так и не закончил – всё продал и уехал.

Клубок реминисценций делался объёмнее, тяжелее, и неожиданно всплывавшие в памяти картинки сопровождали Дмитрия Олеговича то время, что он потом находился в родном городе.

Проезжая по улице, вспоминал и словно видел Дмитрий Олегович красивую смеющуюся Снежаночку – вот здесь на этом углу напротив «Сакты» он обычно ждал её. Вот Снежаночка в белом платье, фате и с букетом белых фрезий смотрит с фотографии, сто лет назад сделанной в фотоателье во-он в том доме на Кришьяня Барона.

Вот она с рассеянным видом едет с ним в машине по тому самому шоссе, что тянулось параллельно железной дороге, к их будущему дому. Вот выходит мелководьем по малиновой солнечной полосе из зеркально-фиолетового моря на закате в Лиелупе, вот, благоухая духами, сидит рядом и с упоением смотрит на сцену из партера Оперы.

Снежаночка была театралкой и регулярно заставляла Дмитрия, тогда ещё не именовавшегося Олеговичем, ходить с нею в театры и на концерты.

И он, страдалец, стоически сопровождал любимую. Но, устав от многочисленных забот и дел, засыпал прямо во время спектакля, что чрезвычайно Снежаночку раздражало.

Сейчас же среди полок супермаркета перед ним стояла не утончённая девушка с театральной сумочкой в руках, а, судя по произносимому тексту, опытный прораб со стройки, дающий распоряжения бригаде работяг. Хотя, надо отдать ей должное, не менее броская, стройная и мало изменившаяся.