Бежала по полю девчонка

Зато в один солнечный майский день – 12 мая 1946 года – родился братик. Мама рожала его дома в своей комнате. Роддом в селе отсутствовал.

Двери в нашу детскую комнату были плотно закрыты на крючок, да и спали мы тогда крепко.

Я проснулась утром. Увидела, что у запертой двери о чём-то шепчутся Герка с Женькой. Тут же вертится моя двоюродная сестрёнка Галька, поднявшаяся к нам снизу из подвального этажа.

А потом дверь распахнулась. Я увидела, что мама моя лежит на кровати, укрытая до пояса одеялом. Улыбается.

Бабушка выносит из комнаты ведро и таз. Лицо у бабки довольное – прямо-таки светится. У стола стоит наш фельдшер Дора Михайловна, тоже улыбается. А на столе лежит какой-то свёрток.

Дора Михайловна приглашает меня подойти поближе. Говорит:

– Ну, смотри, Люсенька! Какой теперь у тебя есть братик!

Я приподнимаюсь на цыпочках, заглядываю в красненькое, сморщенное личико маленького человечка.

Один солнечный лучик пробивается сквозь окно и упирается в это личико. Солнце тоже словно бы улыбается и радуется появлению у нас нового члена семьи.

Существует домашняя легенда: как мы выбирали имя ребёнку. Мама рассказывала, что на её вопрос, как назовём ребятёнка, будто бы Женька сказал:

– Назовём его Енакием!

Дело в том, что они с Геркой недавно прочитали повесть «Сын полка» Катаева и почему-то им понравился не главный герой книжки Ваня Солнцев, а командир Енакиев. Вот в честь его и решили назвать родившегося брата.

Мама поправила:

– Геннадием. Мы назовём его Геной.

И мы дружно приняли это имя, трансформировав его в Генку.

Так или иначе, Генка стал вдруг центральной фигурой в доме.

То и дело кто-то задавал вопрос:

– Ну, что наш маленький?

Маленький рос, сосал мамину грудь, спал в люльке, подвешенной на толстой пружине к потолку. Я видела все перемены, происходящие с ним по мере его роста, радовалась наравне со взрослыми. Вроде как в доме поселилась радость. У Генки были огромные голубые глаза, он был светленький весь – как такого не полюбить?

Но я вдруг стала ощущать и некую зависть внутри себя.

До сих пор я была младшенькой, взрослые оказывали мне больше внимания, чем старшим братцам. А теперь – всё Генка да Генка. Вот бабушка кормит его с ложечки размоченной в какао печенюшкой. Я, видя это, вдруг возмутилась:

– Почему всё Генке и Генке! Я тоже хочу печенье и какаву!

И заревела от обиды. Бабушка стала урезонивать меня:

– Ну, Люськ! Ты уже большая! А у него и зубов-то всего два.