Венесуэльский цикл. Часть 3

Мария пила кофе, курила сигареты, поддакивала, однако слушала новости лишь краем уха, краем своего лица, краем ума, краем своего существа, ибо все ее существо было в это время в постоянном диалоге с Господом, которого она упрашивала, несмотря на тающие надежды:

– Господи, пошли мне его, дай мне моего суженого, я так хочу любить, я так хочу быть любимой! Ты же всемилостивый, милосердный, я опять приду к тебе в среду и буду плакать у твоих ног, только дай мне моего возлюбленного!

И вот в этой раздвоенности она провожала тетушку Лурдес, выходила в огород, поливала в палисаднике свои настурции, смотрела сквозь ярко-желтое солнце, на синее небо и глубоко вздыхала:

– Господи, я верю тебе.

Я знаю, что Он все равно придет…

Когда наступала осень и начинала зацветать арагва, а вся сельва превращалась в лимонно-желтый дурман, от которого кружилась голова даже у самых сильных женщин этого городка, наступало магическое время. Тут наша героиня начинала ощущать сильное биение внизу живота, от которого ей становилось не по себе.

Тогда подруги отводили ее к колдунье Амалии, которую все звали Сантерой*.

Амалия была правнучкой тех африканских рабов, которых привезли когда-то работорговцы. Маленькая шапочка кучерявых волос на ее большой голове, некрасивое лицо и толстые губы компенсировались отличной фигурой, объектом зависти всех женщин в округе. Сентера вызывала ангелов и духов предков, курила сигары, дышала на всех перегаром вчерашнего рома, и, призывая ангелов и духов, начинала предсказывать судьбу.

Она ворожила на красных бобах, на костях, записывала просьбы на белых фонариках, зажигала в них свечи и, танцуя магический танец макумбу, отправляла их на листьях лотоса в море.

Марию охватывало сильное волнение, она была вся в испарине, в полубеспамятстве, все вокруг, и деревья, и женщины, сопровождающие ее к Сантере, и магические действия макумберы, заклинавшей духов, и дым ее сигарет, и красные бобы, и горящие фонари – все это завращалось в сознании Марии пестрым хороводом.

Лица людей казались ей искаженными, у них, как в кривом зеркале, увеличились носы, стали отрастать усы, женщины превращались в мужчин, а мужчины указывали на нее пальцами и насмехались:

– А-ха-ха! Она пришла за колдовством, ей ай-как хочется мужика!

Марии казалось, что над ней смеется весь мир.